знаю. — я провел подушечками пальцев по гладкой коже сидушки, как будто пытаясь нащупать ответ. — Вроде и нет ее. Цели только.
— Цели — это хорошо. — заметил мужчина. — Однако и мечта нужна. Она необязательно должна быть осуществима, но должна быть сформулирована.
Что за чушь⁈
О-о-очень тяжелым усилием воли удержался от желчного высказывания. Впору гордиться собой, что и проделал. Однако мою улыбку истолковали превратно.
— По лицу вижу, что мечта есть? — все никак не мог угомониться директор. — Не поделишься?
— Ошиблись вы, Николай Егорович. Мечты так и не появилось, но появился вопрос. — я улыбнулся чуть шире. — Если у нас мужской разговор, то, может и вы поделитесь? В чем ваша мечта?
— В коне.
— Че? — на автомате выпалил Ух. — Какой еще конь?
— Казахский! — уверенно кивнул Ефимов и пояснил. — Из тех самых, которых только они и научились приручать. Я же говорил вам, что в бою с Улусом сходился, но о самом бое не говорил. Так вот — четырнадцать конных напали на пост в семь десятков бойцов и раскатали нас вчистую.
Он усмехнулся и мечтательно закатил глаза.
— Вот это звери так звери — через трехметровый частокол на скаку перемахивают. Раз и все! А шкура? Пулемет не берет! — директор странно повел рукой. — Там и от лошадей не так много осталось, а еще они разные все — шипы, когти, хвосты скорпионьи. Это в передачах и фильмах Казахских зверюг чудищами кровожадными показывают. Не верьте — пропаганда! На самом деле эти измы стремительны и красивы, пусть и по-своему. Думаете в чем сила Улуса? Нет, на самом деле не в конях — это я уже загнул. Вот только больше никто не научился дрессировать измов и приучать их к хозяину. Любой изм хочет убить человека! Даже те коровы, что молоко особое и очень дорогое дают — они в цепи закованы. Так что хочу коня! Мечта? Мечта!
Директор еще раз улыбнулся, подмигнул мне и поднялся.
— Ладно, пойду, наших дам проведаю, а то подозрительно тихо себя ведут.
Дверь купе отодвинулась и вновь заняла свое место, оставив мужскую часть стаи без взрослого.
— Конь! — дал волю чувствам Казах, скривив лицо. — Он че, дурак?
В этот момент послышались истошные девичьи визги, но предпринять мы не успели ничего. Дверь купе резко отошла в сторону, явив директора с пунцовым лицом.
— У них все в порядке — переодеваются. И нам надо, а то путь не близкий.
Вялая суета переодевания закончилась в аккурат к отправке состава. Поезд едва ощутимо дернулся и медленно поплыл вдоль перрона.
Я уже однажды путешествовал по железной дороге. Потому сразу занял козырное место у небольшого окошка в коридоре. Это в обрывках воспоминаний чужака вагоны оборудованы широченными окнами, но в его мире все же не было ни Туманов, ни измов. Опасно это — делать окна, в которые может кто-то пролезть. Так что грустить не о чем.
Территория вокзала сменилась мостом над Енисеем. Затем видами на современные кварталы левого берега и вскоре показались внешние укрепления города.
Спиральное ограждение из егозы в несколько рядов. Среди спирали не разглядеть проводов сигнализации, но я знал, что ограждение без сигналки не обходится. Жестяная спираль начиналось у настоящей крепости, ощетинившейся пулеметными стволами рядом с железнодорожным полотном и уходило куда-то далеко за горизонт. На самом деле — это только так кажется. Всего лишь кольцо вокруг города.
— И что? — прозвучал закономерный вопрос. — Это остановит измов?
— Пока останавливало. — с непонятной теплотой в голосе пояснил Ефимов. — Измы прут в город либо вдоль железки, либо вдоль рек. Там и укрепления самые надежные. Ну а одиночек уже патрули отстреливают.
— А я слышала, что не всегда отстреливают. Ведь иногда и в город чудища пробираются.
— Случается и такое. Редко, правда, и только совсем уж странные твари, но случается. М-да.
— Это что за детский сад⁈ — командный рык заполнил коридор и проник в открытые двери купе. — Освободить проход!
Я перевел взгляд на тучного мужика в военной форме и мило ему улыбнулся.
— Посрать приспичило? — и тут же повысил голос. — Шубись, братва! Жирный до сральника прет!
Дружно хохоча, мы втянулись в купе. Однако состав жировой массы не спешил следовать по коридору до места назначения. Широкий во всех измерениях вояка побагровел и возмущенно встряхнул обоими подбородками. Даже больше — он перекрыл собой вход в купе. Затем упер взгляд в директора и проревел:
— Кто такие⁈ Отвечать!
— Иди куда шел, майор. — спокойно ответил не сдвинувшийся с места Ефимов.
— Что⁈ Сейчас же…
— Пшол нахрен отсюда! — взревел в ответ директор с перекошенной физиономией и угрожающе выставил перед собой трость. — На детей напасть решил, мразь? Потроха вырежу!
Майор странно колыхнул телом и действительно двинул дальше, а я с немым вопросом уставился на Ефимова.
Это что сейчас было?
— Пожалуется капитану. — резюмировал Казах.
— Да на кончике меча вертел капитан железки обиды майора пехоты. — абсолютно спокойно и почти безразлично сказал Ефимов. — Канцелярская крыса и не более того. Решил важность свою показать — таких много, а отпора они боятся. Не бери в голову.
Раздался грохот, мат, а следом веселый девичий смех. Я выглянул в коридор, чтобы увидеть четыре девчачьих макушки, торчащих из своего купе и разглядывающих одного жирного свина, копошащегося на полу в попытке подняться.
Ну да, не удержался и потратил чуточку Несчастья. Не то чтобы этот тип представлял опасность, но повел себя отвратительно. Да и аура у него не сказать, чтобы чистая и хотя до уровня откровенных ублюдков еще не дорос, но явно к этому стремится, а по сравнению с капитаном так и вовсе кусок дерьма. Вот только и привлекать много внимания мне сейчас ни к чему, тем более в поезде. Потому черного песочка отмерил самую малость.
Однако зря я его с капитаном сравнил — аура у начальника поезда почище, чем у того же Ефимова. Прямо типичный положительный персонаж.
Я вышел в коридор и вновь прилип к окну. Черт с ним — с боровом. Так все красиво снаружи, что не оторваться.
Меня хватило на час. Честно старался любоваться видами природы, но не смог. Может дело в крохотном окошке, а может, в двухсотметровой полосе отчуждения без единого
