ладно, раз так, так. Но про пятьдесят миллионов забудь, девчонка и всё, на этом.
Сека вздохнул, после чего снова сказал в рацию:
— Тридцать пять, иначе про груз можешь забыть.
Поторговаться — это тоже нормально, и Сека в принципе не мог позволить себе потерять лицо в таком разговоре.
— Достал уже, — ответил голос Жирного. — Ладно, тридцать пять так тридцать пять. Встречаемся завтра, через час после заката. И учти, если что-то пойдёт не так, то девчонке твоей очень плохо придётся, ты это понимаешь? Всё, конец связи.
Сека зловеще сказал это, отключил рацию, посмотрел на нас. Выглядел он уставшим, даже немного больным. Было понятно, что этот разговор дался ему тяжело. Всё-таки он волновался за свою девушку.
— Ну что, — сказал Рис. — А теперь уже мы вступаем в дело.
Глава 16
Разместились мы в одном из домов неподалёку, относительно целом, на верхнем этаже. Там даже окна были в порядке, не выбиты, что для Пскова нынешних дней совсем уже редкость.
Парни на удивление как-то собрались, даже мои. Наверное, близость к этим спецназовцам давала о себе знать, а ещё те так вообще службу устроили на зависть. И караулы какие-то устроили, и мины да растяжки поставили в нескольких местах и даже снайперский пост оборудовали. Хотя штатного снайпера при них не было, зато имелась СВД с ПСО, вот её-то они по очереди друг другу и передавали. Но наверняка пользоваться-то умели, не просто так с собой таскали эту штуку.
Днём дежурили и по очереди отсыпались. Потом приготовили обед из тех харчей, которые выдали им на базе. Наши-то кончились. Идти и просить у Секи поделиться чем-нибудь мне не то чтобы гордость не позволяла, просто понимание было, что-либо не дадут, либо дадут, но с такой рожей, что лучше даже не смотреть.
Сегодня я принял последнюю из оставшихся таблеток антипсихотика, и это означало, что ещё день-два-три, и у меня начнётся синдром отмены. А проходит он у меня всегда одинаково: дикая тревога накатывает, начинает жутко трясти. Кончится это однозначно плохо, нужно идти добывать что-то, но не сегодня, это точно.
Потому что, когда солнце двинулось к закату, мы отправились к автосалону, где назначили встречу с людьми Жирного. На самом деле Рис и Гречка ушли туда ещё раньше, сразу после того как организовали службу. Они, очевидно, собирались там что-то наметить, осмотреть, возможно какие-то подходы заминировать. Пшёнка повёл нас к ним уже когда время было ближе ко встрече.
Естественно, с нами пошли и бандиты: сам Сека и несколько его подручных. Они же, в отличие от нашей группы, шли открыто, тащили эти контейнеры, в которых вместо военного груза теперь лежала взрывчатка и которые мы планировали подсунуть людям Жирного в обмен на Надьку.
Скоро солнце село, потом зарядил мелкий дождь, противный такой. Мне пришлось ждать в автосалоне вместе с остальными парнями Секи, потому что базарные до сих пор думают, что я у него доверенное лицо, и они удивятся, если не увидят меня там.
Сам автосалон, надо сказать, какого-то уважения не внушал. Всё разбито, раскурочено, стёкла в куче мест прострелены, валялись на земле, их никто не убирал. Машин тоже не оказалось, только две сожжённых «Весты». Даже не знаю, зачем их жечь что ли, потому что всё-таки тачки новые, и в самом начале, ещё до электромагнитного удара, они должны были быть на ходу.
Всё какое-то хлипкое, простреливаемое, пластик везде, металл тоже не внушающий доверия. Я понимал, что в случае обстрела из чего-нибудь посерьёзнее, чем пистолет Макарова, этот автосалон банально превратится в забойный цех, живого тут никого не останется. Но делать нечего, и это играло на руку и нам, и им.
Мы ждали. Сека как-то смотрел на меня искоса, будто бы хотел что-то сказать, но предпочитал промолчать. Тем лучше мне первым начинать разговор не хотелось. Тем более, да и что тут ещё сказать? Доверие всё я растерял, и вообще не исключено, что я теперь записан у него во враги.
Курить никому не разрешали, хотя, как по мне, так это наоборот было бы естественно, потому что если уж на бандитской стрелке не курят, то наверняка готовится что-то действительно хреновое. Ну по крайней, по моим предположениям, которые до недавнего времени ограничивались познаниями из криминальных фильмов и хроник каких-то, было так.
И всё-таки вдруг обратился ко мне Сека:
— Почему ты ушёл?
— В смысле? — не совсем понял я.
— Ну вот, ты считай моей правой рукой был, так? — сказал он. — Да, Бек ещё, ну он мне сказал, что намекал тебе по поводу того, что меня скинуть надо, но ты не вёлся. То есть, если бы он всё-таки спалился, а точнее, когда спалился, то ты бы считай вторым после меня стал. Чего тебе не хватало-то?
Я посмотрел в сторону. У меня же вообще до этого были мысли подставить Бека под пули базарных, но я этого не сделал. Точнее просто возможности не представилось, вот и не вышло. А уж валить его самому, так меня вообще никто не понял бы.
— А чего-то услышать ты хочешь? — спросил я у Секи. — Ну вот, серьёзно, сам подумай, в какой ситуации мы оказались и как ты себя повёл. А повёл ты себя, уж извини меня, как сопляк какой-то. Голову спрятал: никуда не пойду, ничего делать не буду.
— А ты типа конкретным пацаном стал? — спросил у меня Сека.
— Конкретным, неконкретным — это не суть важно, это не мне решать, — сказал я. — Самое главное, никто не может сказать, что я фуфло. У тебя язык повернётся меня так назвать?
И он ничего не ответил. Я же решил, что это разрешение продолжить.
— Ну так и ни у кого из пацанов, которые за мной пошли, тоже не повернётся. Бык, Адик, они же твоими ближними были до этого, они с тобой ходили, и поймали вы меня все вместе, сам же помнишь.
Он вздохнул, выдохнул и всё-таки сказал:
— Но Игорёк-то с Жорой решили к нам вернуться. Они, конечно, рассказывали там всякое про то, как вы через реку перебрались, и про то, как ты с этими, с Розы Люксембург, вопросы разрулил. Жёстко, надо сказать.
—
