решаю, пытаясь нам помочь, пытаясь, между прочим, твою женщину от Жирного вытащить, а ты меня Иудой за это называешь?
— А кто эти люди, кого ты привёл? — кивнул он на Риса, одетого в штатское, как и все остальные. Мы заранее договорились, что пойдём в штатском, для того чтобы люди Жирного не могли заподозрить прямого участия военных в нашем конфликте. — Что это за здоровяк?
— Это Рис, — представил я его. — Рис, это Сека.
— Будем знакомы, — спокойно проговорил Рис.
— Ну так и кто это? — Сека всё ещё ждал объяснений.
— Это военные, — сказал я. — Если конкретно, то спецназ. И они готовы на нашей стороне выступить против Жирного, потому что им нужен груз.
— Вот что там такого, что этот груз всем понадобился? — спросил он. — Тут со мной Бек поговорил, сказал, что может договориться с Жирным о том, чтобы груз этот ему отдать и обменять на Надьку.
— Ну и ты не согласился же, надеюсь? — спросил я.
— Не согласился, — покачал он головой, как-то мрачно сказал.
Сразу стало понятно, что дело тут нечисто.
— А почему я Бека среди ваших не вижу? — спросил я.
— А потому что он взаперти сидит. Он крысой оказался, можешь такое представить? Вот ты мне близким человеком был, да? — странное признание, если честно, потому что особенно близки мы никогда не были, мы и знакомы-то в общем-то меньше месяца. — И Бек был близким человеком, — продолжил он. — А в итоге оба оказались крысами.
— Перестань словами бросаться, — обратился я к нему. — Кто здесь крыса, кто нет, жизнь покажет. И вообще, новые данные появились, есть кое-что, о чём этот Лехас нам не рассказал.
— И о чём же? — спросил он, с вызовом спросил, как будто заранее давал знать, что никакой ответ его не удовлетворит.
— А то, что через две недели зачистка города начнётся, — ответил я. — Сперва бомбёжки, потом войдут ДРГ, а потом крупномасштабное наступление. Что с нами со всеми, тогда будет, понимаешь?
Сека замолчал. Он явно сперва собирался что-то ответить, но эта информация выбила его из колеи. Он посмотрел на меня, потом на спецназовцев и спросил:
— Значит, ты всё-таки к военным пошёл?
— Да, — кивнул я. — И груз я им уже отдал, он на базе, они его забрали. Да, там было оружие, как нам этот шпион говорил, но только военные нас стрелять пока не собираются. Как видишь, наоборот, они помочь готовы.
Сека криво усмехнулся:
— Помогут, говоришь? И чем же?
— В наших интересах сейчас Жирного вздёрнуть, всех вместе, так? — сказал я.
Сека кивнул, давая понять, чтобы я продолжал.
— Тебе надо Надьку вернуть, военным нужен груз, а нам нужна возможность из-под молотков выбраться, потому что куда ни кинь, всюду пиздец. Либо Жирный и базарные его нас накроют, либо чуть позже чухна. И я уж извини, единственный, кто в этой ситуации хоть что-то сделал, взял на себя ответственность.
Он подумал, посмотрел на меня, потом в сторону. Видно было, что соглашаться со мной ему не хочется, может быть из-за упрямства какого-то внутреннего, может быть по какой-нибудь другой причине.
Точно сказать не могу, чужая душа потёмки, это я понял ещё когда проходил курс по психиатрии в университете. Каких только людей там не встречал. Но Сека психом не был, и я был уверен, что он так или иначе согласится просто потому, что другого выбора у него нет.
Наконец он посмотрел на меня и спросил:
— А от нас-то что требуется?
— От нас, — сказал я. — То есть всё-таки от нас?
— Бля, не цепляйся к словам, Рама, — сказал он.
— Да я так. Дело простое, нам надо стрелку забить с Жирным, для того чтобы встретиться с ним где-нибудь на нейтральной территории. Они приходят, мы меняемся. Для этого нам выдали вон… — я показал в дальний угол павильона, где лежали пустые контейнеры из-под груза, которые должны были сыграть роль наживки. — Только там сейчас совсем не груз, если ты понимаешь, о чём я.
— В смысле? — посмотрел на меня Сека.
— Заминировано всё. И взрывчатки там немало. Как только они этот груз к себе забирают, уносят, происходит бум, большой бум, такой, надо сказать. И как только взрыв, мы врываемся на базар вместе с этими спецназёрами, вот с его парнями, — кивнул я на Риса. — Зачищаем там всё, Надьку тебе возвращаем, Жирного на тот свет, военные забирают то, что им причитается. Вот и собственно всё, на этом, в этом весь план.
Сека задумался. А мне вдруг показалось, что план этот несколько бредовый. Может быть, дело было в моём состоянии, когда я его придумывал. С другой стороны, военные согласились, значит это всё-таки относительно разумное решение.
— То есть от нас требуется стрелку Жирному забить? — спросил он. — Типа груз меняем на Надьку, так?
— Так, — кивнул я.
— А если он не придёт или если пришлёт своих людей? Или если они решат не договариваться, просто пострелять нас?
— Ну, и пожалуйста, — пожал я плечами. — Тогда мы убьём всех, кто там будет. Так или иначе, базарных станет меньше, и от этого хуже не будет.
Он посмотрел на меня как-то зловеще:
— Это тебе на всё плевать, у тебя никого нет, а мне, знаешь ли…
Но резко замолчал, посмотрел в сторону, потом себе под ноги на осколки разбитого стекла, на которых он стоял, потом снова на меня. Сказал:
— Ладно, годится. Вы же всё равно всё решили, всё равно же это всё проворачивать собираетесь, так?
— Так, — подтвердил я. — И других вариантов у нас в любом случае нет.
Как-то обречённо звучит. Ну, в последнее время ситуация такая, что у нас в принципе других вариантов нет, и с каждым днём она становится всё хуже и хуже. Если дня три назад я мог ещё предположить бегство в Родину подальше от всей этой заварухи, где можно будет дальше прятаться по подвалам, только теперь уже с оружием нормальным, с какими-нибудь запасами еды… То теперь, после того как нам стало известно о зачистке, даже там отсидеться не получится. Ну или получится, но недолго, всё
