Фаргос тщательно пережевал кусок бекона, не торопясь запил его вином и, сделав задумчивое лицо, язвительно посмотрел на старшего сына. После чего, поглаживая руку жены, с насмешкой ответил:
— Спроси об этом любимого сына.
Шидэль Брогур бросила острый, как меч, недовольный взгляд в сторону Бахорна, который удручённо тыкал ножом в печёного цыплёнка.
— Сын, оторвись от тарелки и посмотри на меня, — повелела королева.
Бахорн с горделивостью встретил властный взгляд матери.
— Что ты опять натворил?
Принц молчал, стараясь не проронить ни слова. Негодование в его сердце нарастало, как грохот волн встревоженного бурей океана.
— Он нанёс оскорбление княжне Грэнн, угрожая ей ножом, опозорил себя и выставил круглым невоспитанным самодовольным идиотом пред принцессой Флёр, — усмехнулся язвительно отец, попивая вино.
Мать огорчённо покачала головой.
— Ты придал бесчестию имя нашей семьи, пресвятые отцы, как у тебя ума вообще хватило ножом-то угрожать? — с гневом в глазам, возмущалась рассерженно королева. — И что же, ты даже ничего не скажешь в своё оправдание? Будешь сидеть и нагло смотреть на меня, будто бы ничего и не было? — удивлялась мать.
— Да полно вам, Матушка, там была стража, мы все перепугались, — опрометчиво вступился за брата Хольдур.
— Вот даже как! — вскричала Шидэль.
— Значит так, сынок, — едко, с негодованием и презрением говорила Королева, — если я еще хоть раз узнаю, что ты спускаешь деньги на шлюх в борделе или на выпивку в кабаках, клянусь, я сошлю тебя в качестве рекрута в Вудвельд! — предупредила мать сына и, колко улыбнувшись, продолжила обеденную трапезу.
— А ведь не плохая идея, — усмехнулся Фаргос, хитро посмотрев на Бахорна, — но туда, куда он отправляется, нет, ни борделей, ни кабаков, только поле и лес.
— «Медовый лист»… — протянула королева, после помолчав, категорично добавила, — что заслужил, то и получил.
— Но самое смешное в этой нелепой истории, принёсшее, куда больший позор, — не сдерживая саркастической улыбки, продолжал унижать сына, отец, — это угрозы выступить войной на Вэйтстоун!
Жена не смогла сдержать смех.
— Что за бесчестное поколение, — возмущался Фаргос, доедая жареную утку, — один слабовольная тряпка и жуткий бабник, другой напыщенный самоуверенный индюк, который думает, что остриё меча можно вот так-то просто и беспрепятственно вовлекать в любую ситуацию. Абсолютный глупец тот, кто полагает, что оружие универсально подходит для решения любых проблем. Война — это конфликт, а его, в свою очередь, можно решить куда более радикальными и безопасными методами.
— Дорогой, а что нам с этим позором теперь делать? — поинтересовалась жена.
— Что делать, что делать… — промямлил муж, — жить с ним, надеясь, что он забудется в скором времени, в чём я сильно сомневаюсь.
На некоторое время наступила тишина. Было слышно только, как стучат ложки, вилки и ножи по золочёным тарелкам.
— Придётся ехать в Вэйтстоун и просить извинений у Королевы. А через год выдавать Жульéну замуж, — неожиданно для всех, сказал Фаргос.
В этот момент чаша терпения Бахорна переполнилась, и принц резко встал из-за стола, бросил вилку с ножом и пролил бокал вина в тарелку с курицей.
— Отец, — смотря на миленькое личико своей сестры, начал озлобленно сын, — ты не посмеешь так поступить.
— Надо же, у кого язык от нёба отсох, — саркастически усмехнулся Фаргос, — это почему же я не посмею?
— Я не хочу даже думать, что моя сестра возляжет с кем-то из Тронэров!
Король надменно засмеялся, вытер губы платком и, закончив трапезу, решил уходить, но сын преградил ему путь.
— Отец, пообещай, что Жульена не будет выдана за Тронэров, — потребовал Бахорн.
— Подумай ещё меня поучить, щенок, — с омерзением протянув последнее слово, ответил возмущённо Король.
— Да мне плевать, я не отдам сестру в лапы этих деспотов! — твёрдо заявил принц.
В этот момент Фаргос устало потёр виски пальцами, а затем резко повернулся к упрямому сыну и тыльной стороной ладони, что есть сил, ударил его по лицу. Бахорн с ненавистью смотрел на отца некоторое время, затем сплюнул кровь с разбитой губы и скорыми шагами направился к выходу.
— Дерзкий, самоуверенный и невоспитанный, тебе никогда не стать королём! — прозвучали слова Фаргоса, как проклятье, принцу вслед.
— А тебе отцом! — дерзко, сквозь зубы, бросил в ответ Бахорн.
Король ухмыльнулся и сочувствующе покачал головой.
— Он не исправим, — прошипел себе под нос рассерженный отец, по пути в тронный зал.
День сменился вечером. Алые и золотые волны заката разбавили нежное голубое небесное море. Лёгкий ветер проносился по закоулкам, вороша солому и августовскую траву. Когда солнце окончательно утонуло за зубчатыми ледяными апогеями гор, Бахорн вышел из замка и направился на окраину торгового района в таверну. Когда он стоял у её дверей, ночной мрак уже обнял своими беспредельными чёрно-бархатными крылами небосвод. Принц постоянно оглядывался и был чем-то обеспокоен, не смотря на то, что был неприметно одет: кожаные коричневые сапоги и груботканый плащ с большим капюшоном. В таверне как всегда было людно и шумно. Пахло жареной свининой, сушёной рыбой, чесноком и перегаром. Бахорн сел за самый дальний стол, где было меньше всего толкотни и возни, заказал себе кружку пива и начал ждать генерала Глэйда. Вскоре в таверну вошёл высокий мужчина в кожаном плаще с натянутым на голову капюшоном, из-под которого выглядывали пряди светло-русых волос. Принц сразу же узнал генерала по его походке и поднял кружку с пивом в сторону его взгляда.
— Милорд, — приветствовал Бахорна Ролан, усевшись за стол и также, не снимая капюшона.
— Я уж было подумал, что вы не придёте, — усмехнулся собеседник.
— Вы желали, чтобы я помог вам? — спросил Ролан.
— Ещё как, — протянул лукаво принц, — но сначала, генерал, поведайте мне, зачем вам помогать Сноуглэйд?
— Голод овладел их землёй, — коротко ответил Глэйд.
— Генерал, не разочаровывайте меня, — пробасил недовольно Бахорн, — и не думайте, что об этом разговоре кто-либо узнает.
Ролан помолчал некоторое время и начал рассказывать собеседнику свою историю.
— В далёком прошлом, Форас Фрост, ныне Король Морнингфроста, был моим верным соратником и другом. Мы вместе сражались с религиозными фанатиками, которые устраивали жертвоприношения в честь бога хаоса Крадена. Они настолько задурили мозги жителям крупного посёлка Коулакс, ныне почивающего уже в руинах, что безумный фанатизм вылился в мятеж. Моргенштерн задел меня и перебил пару рёбер. Они пронзили лёгкое. Я бы умер, но Форас чудом вытащил меня из пекла, хотя и сам был ранен в ногу. С тех незапамятных пор я обязан ему жизнью, поэтому, когда голод пришёл в их земли, я помогал припасами как мог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
