— Тогда ждите от меня вестей, — улыбнулся довольно Бахорн и скорыми шагами удалился в непроглядную темноту ночных улиц.
Глава 11
Эрабор лежал на кровати в незнакомом ему месте. Всё его тело сводило болезненной судорогой. Кожа была красной, как у варёного рака. Через неё отчётливо виднелись набухшие пульсирующие вены. Мужчина чувствовал неприятную назойливую колкую боль в правом боку и груди. Голова сильно ломила. Слабость и изнеможение сковали лихорадящее горячее тело.
К Эрабору подошла женщина с распущенными, почти до пояса, русыми волосами и преподнесла к его синеющим губам деревянную кружку с каким-то отвратительно пахнущим отваром.
— Он выживет? — спросил обеспокоенно Фрост, зайдя в комнату.
— У него судорожный жар, я попытаюсь сбить его, но это мало чем поможет, только дарует время, — объяснила лекарка, вливая мерзкий отвар насильно Эрабору в горло.
— Значит, надеяться не на что, — огорчено протянул король.
— В его теле яд, однозначно ничего сказать нельзя. Нужно избавиться от отравы, но у меня нет нужного на то средства, — пояснила лекарка.
— А что это за средство? — поинтересовался Форас, как-то переменившись в лице.
— Сок алого шафрана.
— И где можно найти этот алый шафран?
— Высоко в горах, его очень тяжело отыскать в снегу, да и то место, где оно произрастает, проклято.
— Проклято? — переспросил, не сдержав смешок, Фрост, — цветок, растёт в снегу, это как? Должно быть ты меня дуришь.
Лекарка стояла с серьёзным лицом, выражавшим спокойную уверенность.
— Напрасна твоя надменность, в этом вся и загвоздка, что это так и есть на самом деле. То место — владение Халлота, бога холода и смерти, и этот цветок символизируют его капли крови.
— Что это за бред? — не понимал Фрост.
Никто не обратил на то, как скрипнула дверь и раздались медленные шаги.
— Это вовсе не бред, — вмешался в разговор Кроук, с волнением глядя на женщину.
— Чушь, какая, — продолжал не верить Форас.
— А зря, — сожалеюще бросила в ответ женщина, — если ты чего-то не видел в своей жизни, это не значит, что этого не существует.
— Да, да, конечно же, придумали сказку, — надменно рассмеялся Фрост.
— Здесь не над чем смеяться, она не обманывает тебя, — предупредил черноволосый кальхеймец, — раньше какой-то мужчина всё время приносил ей эти цветы в обмен на какой-то странный порошок и…
— Кроук! — перебила рассказчика лекарка.
— А что тут такого, я хочу знать, что с ним случилось, — заинтересованно спросил Фрост.
— Как обычно он ушёл в эти горы, но потом уже не вернулся, — окончил историю кальхеймец.
— Да бросьте, в горах с ним могло случиться что угодно! — продолжал не верить король.
— Думай, как хочешь, я смогу отварами поддерживать в нём жизнь три-четыре дня, — сообщила лекарка.
— Сколько дней пути до этого цветка? — спросил Форас.
— Если сейчас утро, то где-то к завтрашнему полудню ты достигнешь горы.
— Неужто, ты один собрался отправиться в горы? — удивился Кроук.
— Если это спасёт его, то да, — твёрдо произнёс король.
— Но ведь ты же не знаешь дороги, да и идёшь на верную смерть!
— У меня нет времени на поиски желающих меня сопроводить.
— Хотя бы поговори с Огильдом, — посоветовал Кроук.
— Коль уж ты идёшь в горы, то принеси мне ягоды можжевельника, цветы шалфея и кору берёзы, я сделала жаропонижающий отвар из последних запасов, что у меня были, — попросила женщина.
— А разве шалфей цветёт в августе? — удивился Фрост в очередной раз.
— Здесь всё не так, как на вашей земле, — ответил, улыбнувшись, Кроук.
Король озадаченно пожал плечами, подойдя к Эрабору.
— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты жил, — пообещал уверенно Форас, смотря рыцарю в слезящиеся раскрасневшиеся глаза, после чего покинул дом лекарки.
Пепельно-серое небо нагромоздилось над цветистыми холмами. Сухой едва тёплый ветер слегка хлестал по лицу.
— Как он там? — поинтересовался здоровьем рыцаря Огильд, провожая взглядом мрачную фигуру короля.
— Еле живой, — отозвался огорчённо Фрост.
— Никогда не доводилось знать случаев, когда человек выживал после укуса дрэксора, обычно израненные умирали на месте, — сказал кальхеймец, устремляя взгляд вдаль реки.
— Спасибо за то, что не обнадёживаешь понапрасну — ответил Форас, спускаясь с пригорка на тропу.
— Куда это ты? — спросил Огильд.
— В горы… Лекарка, сказала, его спасёт только алый шафран, — произнёс, не оборачиваясь, на ходу Фрост.
— И как же ты собрался его найти? — усмехнулся удивлённо Криольд, идя вслед за королём, — ты же не знаешь дороги!
— Сориентируюсь как-нибудь.
— В ваших землях все люди так самоуверенны?
Форас резко остановился и медленно повернулся к собеседнику со словами:
— Если ты хочешь помочь, то зачем тебе все эти вопросы?
В ответ Огильд кротко улыбнулся.
Посмотрев по сторонам, Фрост пребывал в замешательстве:
— А где все лошади? — смутился он, минуту погодя.
— Мы держим всех лошадей в конюшнях, а разве у вас не так? Или ты думал, что мы настолько дикие? — усмехнулся со скрытной наглостью кальхеймец.
— Признаться честно, я и понятия не имел, каков ваш народ и никогда не думал об этом, — искренне ответил Форас, глядя собеседнику в голубые глаза.
— Хм, — задумчиво буркнул Огильд, — конюшни там, — помолчав, сказал мужчина, указывая на большой деревянный дом, возле которого были разбросаны небольшие намокшие охапки сена.
Мужчины, не проронив ни единого слова, оседлали лошадей и выехали на размытую ливнем тропу. Путники долгое время были безгласны, пока кальхеймец не нарушил тишину неожиданным вопросом, сильно озадачившим короля:
— Человек, которого ты желаешь спасти, он ведь прислуживает тебе, не так ли?
— А с чего ты взял, что он мне прислуживает? — полюбопытствовал Фрост.
— Он бросился спасать тебя ценой своей жизни… у нас тех, кто так защищает ярла, называют Танху, в честь первого воина-прислужника. Но ярл никогда не стал бы так печься о Танху, как вы о своём воине, — ответил Огильд. — Скажу больше, я знаю, вы знатных кровей, не так ли?
— Ты, безусловно, прав, но я не хотел бы, чтобы ты это кому-то говорил, я вижу в твоих глазах негодование и презрение к таким, как я, но нам просто необходимо иметь у себя под боком слуг, — ответил Форас.
— Да, я ценю свободу и тех людей, которые готовы безукоризненно её подарить, среди знати таких нет, и никогда не будет! Нищий отдаст последний кусок несчастному, а богач пройдёт мимо, стараясь не поднимать своего напыщенного взора на бедолагу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
