- хмыкаю, вспоминая популярную песню.
И понимаю, что сама часто использую это, не задумываясь. Мне ведь хотелось остаться внизу, на улице. Пройтись, наслаждаясь вечером, и обдумать всё в движении.
Но холодно, Руслану нельзя так долго на улице, и я должна была вернуться домой. Подумать о сыне.
Должна вставать по ночам, хотя хочется завернуться в одеяло и спать дальше.
Должна следовать графику Руса, подстраиваться под него. Просыпаться вместе с ним, выхватывать часик сна, когда он тихо сопит.
Можно ли тогда винить Диму за такой подбор слов? Он ведь так же само кормил ночью сына, а не лежал рядом со мной. Менял ему подгузники, хотя никто не любит это дело.
У нас на двоих миллион «должны» перед сыном, наша обязанность как родителей. И как бы мы не любили Руслана, всё равно иногда есть наши желания, которые идут вразрез с тем, что нужно малышу.
Вот только есть разница между этим.
Испытывать сплошной долг перед ребенком и передо мной.
Я ведь не хочу быть сплошной повинностью.
Никогда об этом не просила.
Дима сам решил отгородить меня от работы, дать больше свободного времени, не волновать по пустякам. Если бы он поговорил со мной, мы бы смогли найти выход!
Я снова и снова прокручиваю сегодняшний день в голове, цепляюсь за каждое услышанное слово. Рвано дышу, пытаясь воссоздать слова мужа. Он ведь…
«Должен» он употреблял лишь про время с Русом, так же как и я.
Не про меня.
Не про любовь ко мне.
Мой свёкор был прав: изо дня в день мы делаем выбор. Каждый раз, когда отвечаем отказом на попытку познакомиться, когда возвращаемся домой к любимым.
И Дима это выбор делал очень много раз.
– Сдаться проще всего, - говорил Степан Артёмович.
А я не знаю, есть ли у меня силы и желание ввязываться в какую-либо борьбу.
Глава 25. Тася
– Нет-нет, Рус, нельзя. Пусти, мамочке больно, - прошу, пытаясь отцепить пальчики сына от моих волос. – Две минутки, милый.
Потому что уже десять часов утра, мне нужно отправить отчет для Мирона. А интернет, чтоб его, тормозит. Я с замиранием сердца слежу за тем, как крутится колесико.
И письмо уходит.
– Да! – я вскрикиваю, показывая язык экрану. Я же говорила Шварцу, что успею всё. Быстрее тех, кто раньше ему сбрасывал отчет. – Ну, что, милый, пойдём гулять?
Работа удивительно заряжает меня энергией и уверенностью в себе. От бессонной ночи не осталось и следа. Отписываюсь Мирону и собираю сына на улицу.
Ночь прошла для меня сложно. Я всё крутилась в кровати, обдумывала слова Степана Артёмовича. Они пульсировали внутри, проникая всё глубже, будто гипнотизируя.
Пока я не послала всех к черту. Какой бы сложной не была семейная жизнь, а я молодой и глупой – это моя жизнь. И я не собираюсь прощать предательство, перешагивать его.
Выбирать Диму несмотря на всё.
Посмотрела бы я на то, как свёкор разговаривал, если бы я завела себя любовника. Он так же бы рассказывал про прощение и сложности? Или в моем случае это не спасает?
На улице прекрасная погода, зимнее солнышко греет, заставляя улыбаться. Ощущения такие, словно вчера я поставила финальную точку. А сегодня начинаю жизнь с чистого листа.
Телефон вибрирует входящим сообщением от Шварца. Снимаю перчатку, чтобы ввести пароль. Читаю короткое смс, и улыбка тут же сползает с моего лица.
Мудак.
«10:01, Тая. Мы договаривались до десяти».
Серьезно? Одна минута? Я ему два отчета вместе соединила, сразу все данные отправила, которые раньше он ждал до обеда. И это в первый же день! А он…
Фыркаю, пальцы стучат по экрану, пока я набираю гневное сообщение. Перечитываю, довольно киваю сама себе. А после стираю и отправляю сдержанный ответ.
«Приношу извинения. Больше опозданий не будет».
Шварц мой начальник, поэтому в мыслях я могу его посылать, но общаться нужно официально. Завтра специально намного раньше встану и отправлю сразу, как бухгалтерия сбросит мне данные.
– Слушаю, - отвечаю на звонок мужчины, толкая коляску вперед. – Что-то не так с отчетом?
– Это была издевка.
– Что?
– Шутка, Тая, а не упрек. Я не настолько тиран, чтобы отчитывать за минуту опоздания. Хотел убедиться, что ты это понимаешь.
– О, - выдыхаю. Хорошо, что грубое смс я не отправила. – Да, конечно. Я немного в напряге последние дни, извини. В отчете всё нормально, так тебе подходит?
– Так идеально.
Одна мелкая похвала, а я расплываюсь в улыбке. Гормоны из-за стресса скачут так, словно я снова беременна и с желанием есть кукурузу двадцать четыре на семь. Настроение летает, и нужно с этим что-то делать.
Собраться, в конце концов! А не только в моменты, когда я занята работой. Но с цифрами всё намного проще, чем с реальной жизнью. Два плюс два всегда равно четыре, если не брать в расчёт черную бухгалтерию.
А вот с Димой…
С моими чувствами…
Слишком много неизвестных данных.
– Хорошо, - киваю сама себе, сворачивая на другую дорожку. – Я сегодня в офис не поеду, раз ты разрешил. А в пятницу уже с утра буду, подготовлю тебе отчет по второй форме.
– Как хочешь. Пока нет ничего срочно – ты можешь работать из дома. И не забудь, что к концу месяца там итоговые данные. Ещё две недели, но…
– Я помню. Уже готовлю для них новую форму.
Возможно, первый месяц работы будет сложным. Всё переделать под себя, изменить. Но после – если не будет неожиданностей – всё должно заполняться быстро и четко. И вместо нескольких часов работы в день я буду тратить всего один.
Я прощаюсь со Шварцем, направляюсь в сторону небольшого МАФа. Опускаю стоп на коляске, заказываю себе латте с клубничным сиропом. И проверяю щечки Руса, чтобы он не замерз.
У нас получается первая неспешная прогулка за всё это время. Ставлю бумажный стаканчик в специальную подставку, которая крепится к ручке. Наматываю круги, позволяя себе расслабиться.
Наслаждаюсь горячим кофе, безоблачным небом. Умиляюсь тому, как Рус спит. Пустышка почти выпала из его рта, но сын упрямо пытается поймать её губами, не просыпаясь.
Делаю несколько фотографий и, посомневавшись минуту, всё-таки отправляю их Диме. То, что мы разошлись, не отменяет его роли как отца. Он заслуживает на этим моменты так же, как и я.
Ответ я получаю моментально
