кулинарная традиция. А это уже важный маркер для любой культуры.
«Эх… вот бы этот день не кончался, — подумал я, смотря на похрустывающие угли. — Но этому не суждено сбыться».
И духи, как всегда, не заставили ждать подтверждения. Со стороны Быстрой реки послышался костяной свисток. Затем ещё раз. Это означало одно — кого-то заметили за рекой.
— Приготовьтесь, — бросил я Аке.
Я ринулся в сторону реки, на ходу натягивая тетиву и вытаскивая стрелу из колчана. Оказавшись у форта, замаскированного под шалаш, я застал Белка — он был в карауле на этой стороне.
Громила уже держал готовый атлатль с наложенным дротиком. Позади, на стоянке, другие тоже двинулись к нам.
— Что тут? — спросил я, так как ничего не увидел вдоль реки.
— Кто-то идёт. В лесу. К бревну.
— Ранд? — спросил я с надеждой.
— Не знаю, — буркнул Белк.
И ответ пришёл вскоре.
— Фух… — выдохнул я.
Из крон редколесья появился Ранд, за ним вышел Шинта.
— Вернулись, хорошо, — сказал я, уже снимая стрелу.
— Там кто-то ещё. — Белк ткнул в сторону леса.
И я всмотрелся в лес. Кто-то и впрямь шёл за ними.
Грузная фигура вышла вслед за Шинтой.
И я не поверил своим глазам…
— Зиф…
* * *
Дорогие читатели, знаю, что не всем нравятся интерлюдии. В этом томе их особенно много. Но это единственный способ рассказать полноценную историю с разных ракурсов, раскрыть то, что скрыто из-за ограничения выбранного лица.
Или я ошибаюсь и всем нравятся интерлюдии? Напишите, чтобы я понимал.
Глава 15
— Рар-ар! — громко предостерёг Ветер, только завидев незнакомую фигуру.
— Тише, — бросил я и ринулся к реке.
Фигура показалась между голыми стволами всего на несколько мгновений — тёмная, высокая и какая-то неестественно тонкая. Она то исчезала за ветвями, то вновь возникала, шатаясь на каждом шаге. Снег на берегу был истоптан нашими следами, а бревно через воду побелело от тонкой ледяной корки.
Признаться, я сам не понял, как мне удалось узнать его. Зиф совсем не был похож на того неандертальца, каким я его знал. Шкуры висели на нём, как на скелете, борода скрывала шею, волосы, сбившиеся в колтуны, жирными плетями обрамляли лицо.
Когда-то он казался мне воплощением той самой неандертальской крепости — широкий, тяжёлый, словно сам вырубленный из камня. Теперь же от Большого Камня остался только костяк. Даже громадные надбровные дуги и челюсть не могли скрыть, насколько глубоко запали глаза и щёки.
А на правой стороне лица зиял тёмный провал пустой глазницы, от которой расходился косой рваный шрам.
«Точно как у Горма…» — подумал я.
Мысль пришла сама и оттого показалась особенно мерзкой. Будто Вака намеренно поставил клеймо побеждённого, знак предателя и соратника Горма.
— АФ! РА! — шумел Ветер, прижав уши, когда мы подбежали к бревну.
Одновременно Зиф перешёл реку и спустился с бревна. Он увидел меня, но следом сразу глянул на волка. Его обветренные губы, покрытые сухими хлопьями кожи, дрогнули в улыбке.
— Ве… тер… — тихо произнёс он.
Волк дрогнул ушами. Задёргал носом, принюхиваясь. И, словно кот в засаде, медленно приблизился к неандертальцу.
Шерсть на загривке ещё стояла дыбом, но хвост уже перестал быть жёсткой палкой. Ветер не узнавал лицо. Он узнавал запах, спрятанный под потом, кровью, дымом и месяцами пленной жизни.
Зиф протянул к нему худую тёмную руку.
— Ветер, — повторил он.
Волк распрямил уши, поднял голову и потянулся к нему носом. Я даже хотел окликнуть его, от греха подальше. Но это не потребовалось — волк лизнул палец мужчины и уже без опаски вернулся ко мне.
Значит, не забыл. Где-то в звериной памяти сохранился тот Зиф, что видел его ещё щенком. И почему-то именно эта мелочь окончательно убедила меня: передо мной действительно он.
— Он не забыл тебя, — сказал я, подойдя к Зифу.
— Ив, — буркнул он, и его колени подогнулись, словно силы разом покинули его.
Я подхватил его, закинул его руку себе на шею и перехватил её другой рукой.
И едва не отшатнулся от того, насколько лёгким он оказался. Неандерталец его роста должен был давить массой, вынуждать меня едва ли не волочить ноги. Сейчас под шкурами почти нечего было нести.
— Ранд! Помоги мне!
Охотник без лишних разговоров оказался с другой стороны.
— Что случилось? Откуда с вами Зиф? — спрашивал я, пока мы вели обессиленного неандертальца в большой шалаш.
Многие уже подоспели к реке. Большинство мы отправили обратно, в данной ситуации от них нет толка. Только Канк мельтешил вокруг. Белк остался на карауле, хоть тоже хотел проводить Зифа.
Его возвращение было сродни чуду.
Знаком свыше.
И произошло это именно сейчас. Когда Вака был в нескольких днях пути. Если бы я всё ещё верил в простые совпадения, сегодняшний день был бы прекрасным поводом начать сомневаться.
— Не знаю я. Мы оставили Нака через два дня, поутру. Он двинулся в сторону волков Ваки. Метки нам показал, по которым они идти будут. Всё рассказал, — Ранд хоть и понимал, что Нак очень сильно нам помог, не мог отринуть мысль о том, что Нак — предатель. Такой же, каким был Шанд-Ий. И относился к нему соответственно. — Двинулись обратно, на второй день увидели его меж крон. Думали сначала, что это тот — одноглазый.
Тар-Та. Из общины Угши. Я бы и сам спутал.
— Я едва не пустил ему кровь, — бросил Шинта, будто извиняясь. — Но он узнал Ранда.
Зиф, должно быть, уже тогда держался на одной только воле. Пройти одному столько леса в подобном состоянии было почти невозможно. Тем более зимой, когда любая ночь способна довершить то, чего не сумели сделать голод, раны и дикие звери.
— Ранд… Вака… — будто в бреду бубнил Зиф.
Имя Ваки он произносил иначе, чем остальные слова. С такой ненавистью и страхом, что меня пробрала дрожь.
— И мы повели его на стоянку. Он мало говорил. Что-то про Сови, — проговорил Ранд и дёрнул уголком губ. — Вака уже близко. Два-три дня — и будет тут. Если бы не он, мы бы вернулись быстрее.
Похоже, Ранд был не очень рад возвращению Зифа.
Оно и неудивительно.
— Тогда Зиф вовремя оказался с нами. Духи явно благоволят нам. Помощь нам не помешает, — отрезал я, но, как и в воспитании волка, добавил: — Благодарю тебя, Ранд.
— П-ф… — отмахнулся охотник.
«Ничего, Ветер поначалу тоже носом вёл», — усмехнулся я про себя.
— Канк, приведи Уну в большой шалаш, — дал я указание Канку.
— Да, сейчас!
Когда мы положили Зифа в шалаше, он едва
