недопитой водянистой жижей. Ощущение чего-то подступающего, неприятного холодком касается спины. Что происходит?
Наш столик расположен таким образом, что мы при свете можем прекрасно рассмотреть вход в зал. И сейчас у этого самого входа вырастает десяток мощных, полностью экипированных мужчин в черной форме и бронежилетах. На их головах каски. На лицах балаклавы. На глазах маски. Даже их руки, держащие автоматы, в черных перчатках. И мне не нужно видеть их спин с серебристыми нашивками, чтобы понять – это отряд СОБР.
Я испуганно вжимаю голову в плечи. Черт, как внушительно они выглядят! До этого дня я таких ребят, как и многие из нас, видела лишь в кино и сериалах. Но тот эффект и близко не стоит с тем, что я испытываю сейчас, разглядывая их массивные и готовые моментально отреагировать на любой шорох фигуры. А их становится все больше и больше. Я уже на первый взгляд могу насчитать человек двадцать!
Я нервно сглатываю, продолжая изо всех сил сжимать бокал. Начинаю беспокойно бегать взглядом по залу. Какого хрена? Почему именно сегодня и именно здесь они появились? Что вообще происходит? Вместе со мной это пытается понять, кажется, и весь собравшийся в зале народ. Воздух моментально пропитывается густым напряжением и человеческим страхом. Хочешь ты того или нет, но когда рядом с тобой возникают такие брутальные ребята – невольно начинаешь вспоминать весь список своих прегрешений, гадая, не по твою ли это душу.
А за мной и подавно есть не такой давний грешок. Я дернула тигра за усы.
– А что, если это… – начнет шепотом Ира, подумав о том же.
– Исключено! – обрубаю я ее так же тихо.
– Но он мог бы?
– Как? Я же не писала ему, куда иду, забыла?
Отрубаем эмоции, включаем мозги, Аврора!
Глеб – рядовой боец. Вряд ли бы по его просьбе так запросто вывели на прогулку в ночной клуб целый отряд, обычно выезжающий решать только самые опасные задачи, которые больше никому не под силу решить. А то и два отряда! Да и ради чего? Вернее, кого? Простой соседки, натянувшей мини-шорты и сделавшей фотку? Это как вызвать ментов на укравшего чупа-чупс пятилетку. Смешно! К тому же у нас огромный город, и не факт, что этот район подконтролен отряду моего соседа. Наверняка его здесь нет. Сто процентов нет. Ибо не может мне так «повезти».
– Скорее всего, это какое-то оперативное задание, – шепчу я Ире. – Ищут что-то…
– Запрещенку? Или человека? Боже, а что, если среди нас в этом клубе есть настоящий преступник, Рори?
Вот теперь меня по-настоящему начинает мутить.
А тем временем на сцену входит один из мужчин в маске и берет у диджея микрофон. Гомон перешептываний стихает окончательно. Кажется, люди перестают даже дышать. Боец же ровным, спокойным тоном объявляет:
– Господа гости заведения, просьба всех оставаться на своих местах и не делать никаких резких движений. Это плановый рейд по ночным заведениям. Если у вас есть с собой какие-либо запрещенные препараты – лучше сразу сдаться, – никто не двигается с места. – Нет? Ну, в таком случае, я предупреждал. За работу, парни, – дает отмашку явно командир.
Мы с Ирой переглядываемся.
Вперед выходит кинолог с собакой. Отряд разбивается на небольшие группки по два-три бойца. Ищейка пускается между столиками, обнюхивая сумки. Мужчины в черном рассредоточиваются по залу, слишком ловко для своих габаритов обступая гостей. Каждый из них разгадывает посетителей так пристально, что возникает ощущение, будто у этих парней в сетчатку встроен рентген, просвечивающий отдыхающих до самых трусов!
Подумав об этом, хихикаю.
Ирка пихает меня локтем в бок.
– Это нервное, – сиплю я.
Мы с подругой вжимаемся в кожаные диванчики, когда овчарка пробегает мимо нас. Обжигает своим горячим дыханием наши коленки. Однако пес, ни на мгновение не задерживаясь, важно шагает дальше. Мы с Ирой синхронно выпускаем из легких воздух. Не то чтобы у нас с собой было что-то запрещенное, но стадный невроз никто не отменял.
Весь обыск длится не больше пяти минут. По итогу кинолог объявляет «чисто», и мужчины в балаклавах стекаются обратно ко входу. Увидев, что уже почти все бойцы покинули клуб, я расслабленно опускаю плечи. Обхватываю губами трубочку, планируя промочить пересохшее от волнения горло. И тут физически ощущаю на себе чей-то взгляд. Тяжелый и пришибающий к месту, как гранитная плита.
Мотнув головой в сторону, едва не подпрыгиваю на месте от неожиданно прошивающего от пяток до макушки тока. Двое мужчин в форме слишком близко проходят мимо нашего с Ирой столика, оглядываясь. И если один мажет по нам безынтересным взглядом и отворачивается, то второй… Он замедляет шаг и смотрит на меня в упор. Хоть я и не вижу его глаз за маской, но уверена, что это так! Я ощущаю его взгляд кожей. Каждым нервным окончанием. Он смотрит слишком долго. Пристально. Заставляя меня нервно поежиться на месте и отдернуть полы пиджака, прикрывая ноги в шортах. Ко мне в голову закрадывается сомнение. Маленький едкий червячок. А что, если это Глеб? Вдруг все-таки он здесь? Увидел, узнал?
Но развернуть эту мысль не успеваю. Мужчину окликает его товарищ, бросая:
– Турист. На выход.
И этот «Турист», помедлив, все же отворачивается и покидает клуб. А я только сейчас втягиваю носом воздух, понимая, что последние пару минут сидела не дыша.
– Черт, и как это понимать?
Глава 21 (Глеб)
– Ее надо оттуда забрать, Сот, – рычу я, догоняя Никитоса у нашего микроавтобуса. – Нельзя ее здесь оставлять!
– Ты ебанулся? – смотрит на меня как на больного командир. – Выдыхай.
– Дай мне две минуты. Я зайду за ней, выведу и вернусь.
– И как ты себе это представляешь? Ты зайдешь туда по форме и? Что дальше? Думаешь, она прям-таки послушно взяла и пошла за тобой? А если нет? Вынесешь девчонку силой?
– Если понадобится – вынесу.
– Это гребаное превышение служебных полномочий, мужик! – пытается вразумить меня Ник. – А если кто-то решит, что ты ее похитил? Ты хочешь проблем с начальством? Ладно ты, я уже понял, отпиленный. Мою задницу не подставляй!
Разумно и по фактам. Но меня кроет. Я с трудом контролирую себя и свои эмоции. Еще как только увидел эти жуткие трусы (гордо именуемые некоторыми женщинами шортами) на фото – меня как «двести двадцать» шарахнуло! Взорвало от понимания, что сейчас она такая горячая и полуголая попрется куда-то «с друзьями» и я ни черта не могу с этим сделать. Тупо не имею права. Бессилие разлагает мозг.
За последние
