инстинктивно сжала руки. Вернее, только одну.
- Все в порядке, - грубовато ответила я. – Потянула кисть, когда вас ловила. Третий день уже болит.
Расмус стушевался.
- Прошу прощения.
- Ничего, скоро заживет.
Покидая комнату, я пообещала себе, что больше так глупо не подставлюсь.
Глава 26
Комната была не той, где он ночевал все эти дни. Нет, эта комната казалась уютной и явно принадлежала женщине. Узкая кровать не имела балдахина, но выполнена была качественно, да и из хорошего дерева. У дальней стены располагались вместительный шкаф и туалетный столик. Маленький комод приютил разнообразные шкатулочки, а рядом с кроватью, у окна стоял письменный стол, на котором стопками высились книги. Ни кресла, ни софы не было – хозяйка явно редко принимала гостей в собственной комнате.
Расмус ел, а мысли его были далеко. Он не так много знал о погибшей Адамине, еще меньше помнил о ней, но хозяйка таверны все чаще и чаще заставляла вспоминать. Даже имя похоже – Расмус усмехнулся. Такое ощущение, что боги вернули его на три года назад, чтобы исправить то, что он натворил. Как будто это возможно.
Дак ел и не чувствовал вкуса еды. До болезненного захотелось обратиться в дракона и подняться в небо, чтобы там, в холодных ветрах провериться, опять забыться. Но он сидел-то с трудом, что уж тут говорить о том, чтобы дойти до улицы, а обращение в здании грозит обрушением кровли. Хороший подарок будет хозяйке за помощь.
Доел кашу, выпил отвар и почувствовал себя немного лучше. С момента пробуждения сила прибывала и прибывала, и это точно была заслуга Ады. Но в очередной раз поблагодарить ее не удалось – за посудой пришла повариха.
***
И опять я стала избегать Расмуса. Еду относили или Захария, или Гулира, я лишь готовила отвары. Судя по словам кухарки, дракон уже неплохо себя чувствовал, так что дадут боги, скоро уберется на свою Злую гору.
С пробуждением Расмуса Ульрих стал вести себя спокойнее. По-видимому, его агрессивные допросы были продиктованы тревогой за друга, и теперь он смог облегченно выдохнуть. Но и с ним я старалась не встречаться, большую часть времени проводя на кухне, или в одной из гостевых спален, которую заняла на время восстановления дака.
- Он спрашивал, что вы любите, - с радостным придыханием сообщила мне Захария. Я как раз занималась счетами и не сразу поняла, о ком идет речь.
- Дракон этот, - добавила повариха, не замечая восторга на моем лице. Я судорожно стала припоминать, знал ли Расмус что любила Адамина. Вроде бы ничего такого не получалось вспомнить. Мы вообще в период совместного проживания разговаривали мало и сплошь оскорблениями сыпали.
- И что ты ему ответила?
- Да что я могла ответить, - всплеснула руками Захария. – Что вам нравятся цены на продукты подешевле, да поставщиков посговорчивее? Сказала, что как и все женщины любите цветы, да сладости. Еще до моих пирожков охочая, но вряд ли благородный дак сможет такие же приготовить.
Я облегченно выдохнула и опять уставилась в книгу со счетами.
- А почему он это спрашивал, как думаешь?
- Да знамо почему, - расхохоталась Захария. – Понравились вы ему, вот и спрашивал. Ухаживать, наверное, собирается.
Такой вариант я даже не рассматривала. А вот вариант, что Расмус пытается вызнать не Адамина ли перед ним – вполне подходил. Но вроде бы Захария озвучила стандартный женский набор и провести какие-то параллели со своей женой дракон не должен. Бывшей женой, если быть точной. Адамина Свеншард погибла три года назад.
Через два дня после разговора с Захарией, Расмус заявился на кухню. При виде дракона повариха восторженной статуей замерла у плиты, а я с грохотом уронила кастрюлю. К счастью мое лицо было прикрыто, и я сделала мысленную заметку на будущее – раз уж дракон свободно перемещается по таверне, принимать пищу можно только в надежно запертой комнате.
- Можете оставить нас ненадолго? – несмотря на то, что негоже оставаться мужчине и женщине наедине, разумеется, Захария, глупо улыбаясь, покинула кухню. Как бы она еще не позвала свидетелей, чтобы заставить дракона на мне жениться – с поварихи станется.
Расмус неспешно обошел кухню, внимательно осматривая всё вокруг, пока внезапно не замер напротив меня. Я понятия не имела, чего ждать от дракона, потому незаметно отвела левую руку назад и осторожно нащупала стоящую рядом сковороду. Тем временем сам дракон нагнулся, приподнял кастрюлю и аккуратно водрузил её на стол, оказавшись настолько близко ко мне, что почти касался телом. Я слегка повернула голову и взгляд уперся в мужскую шею в вырезе рубашки. Губы вмиг пересохли от какого-то странного желания прижаться к дракону, к пульсирующей венке на шее, и я испуганно отвернулась, покрепче схватившись за сковороду.
Расмус отстранился, но отступать не стал. Между нами оставалось такое маленькое расстояние, что я могла бы коснуться лица дракона, если бы хотела… Самое ужасное, что я хотела этого.
- Вы прячетесь от меня?
- Нет, что вы, - ответила я хмуро. – Просто вам больше не нужна помощь, а у меня очень много дел.
Расмус едва приподнял уголки губ, но это была улыбка, точно улыбка, которая коснулась его глаз. Голубые льдинки заискрили, окрасились в яркий цвет, и я невольно залюбовалась. Не доводилось мне раньше видеть Расмуса в хорошем настроении – сплошь недовольный был, да желал меня убить. Хотя… Вдруг он и сейчас доволен из-за возможности это, наконец, осуществить? Я еще больше помрачнела.
- Я хотел отблагодарить вас за помощь, Ада. Мне не удалось бы встать на ноги так быстро, если бы не вы. Примите, пожалуйста, в знак благодарности этот небольшой презент.
Я неохотно отпустила сковородку, когда Расмус протянул мне небольшую узкую коробку. Интересно, что там? На цветы вроде бы не похоже, тогда, может быть, леденцы? Раз уж Захария сказала, что я люблю сладости, дракон мог посетить кондитерскую лавку. Но нет, в коробке оказались перчатки. Перчатки, каких я себе уже давно не могла позволить: черные, изготовленные из шелкового кружева, украшенные изящным узором и орнаментом. По краю манжет расположили небольшие петли, декорированные крошечными черными жемчужинами, и я, затаив дыхание, рассматривала это чудо, и не знала, что ответить.
- Ваша повариха сказала, что вы любите сладости и цветы, но мне хотелось подарить вам что-то на память, - тихо сказал Расмус. – Я ничего о вас не знаю, кроме
