и Расмусом – как можно испортить то, чего нет? Нужно признать, что завтра дракон уедет, а я останусь на Дальней горе с проблемами из-за того, что выбросила из таверны главу Городского совета.
Но прекрасное настроение, которое было со мной все эти дни – исчезло. Вместо этого появилось желание заплакать, с которым я не встречалась уже три года. Ну что ж, хорошенького понемножку.
Подошла Гулира с просьбой вынести чай в зал – я сделала это. Не задумываясь, отдавшись на откуп рефлексам. В том, что завтра Расмус и Ульрих уезжали, были даже плюсы – освобождалось две комнаты, и я могла расселить других постояльцев. Но мне было даже больно об этом думать.
Зашли даки, только что прибывшие на Дальнюю гору, с вопросом о свободных местах – улыбнулась, договорилась, расселила, накормила. Все это я делала не задумываясь – будто окаменела. Лишь периодически в груди становилось больно, но я улыбалась, и не обращала на это внимания.
На улицы Дальней горы уже спустилась ночь, и постепенно харчевня пустела – посетители расходились по домам, а постояльцы уходили наверх. Расмус же даже на ужин не спустился…
Захария выглянула из кухни. В предыдущие дни она задерживалась в таверне, чтобы дать мне возможность провести время с Расмусом, но сегодня в этом не было необходимости. Правда повариха об этом еще не знала.
- Ада, я освободилась, - счастливо сообщила Захария. Она вся прямо светилась от радости за меня. Горько было сообщать ей в очередной раз, что радость неуместна. – Чай заварила, булочки уже на подносе. Вы можете идти.
Я отвернулась от поварихи и принялась впустую переставлять все, что у нас имелось под прилавком: баночки со специями, несколько кружек, тарелки… Признаться ей, значило признаться самой себе. А это, зачастую еще сложнее.
- Захария, - я прокашлялась. – У нас завтра освобождаются две комнаты.
- Какие это? – в голосе поварихи послышалась едва уловимое возмущение. Она знала о сегодняшней плотности заселения, и не могла не понимать, что разом могут освободиться только комнаты Расмуса и Ульриха. – Не говорите только, что спугнули своим покрывалом Верховного дака!
Я даже посмотреть на Захарию боялась – отчетливо ощущала угрозу, исходящую от нее.
- Не буду, - буркнула тихо. – Сама завтра увидишь.
Захария подошла ближе и, привстав на цыпочки, насильно развернула меня к себе. Посмотрела в мои глаза и сказала не грубо, но очень и очень серьезно.
- Ада, извините, но я скажу: вы хоть и умная, но дура! Если Верховный дак завтра уедет, замуж вам придется идти за Мофаро с его мамочкой.
- Ты не так давно меня ему сватала!
- Так это было после того, как вы его два раза за порог выкинули, - Захария нервно кусала губы. Я открыла было рот, чтобы сообщить о новом назначении Мофаро, но решила, что на сегодня потрясений для Захарии достаточно. – К тому же не думала я, что в нашу даль заглянет хоть кто-то мало-мальски достойный. Вы не должны упустить такой шанс!
Последний посетитель, видя нездоровую суету, торопливо собрался и покинул зал. В харчевне мы остались с Захарией вдвоем, да Гулира вот-вот должна была спуститься – она помогала устроиться новым постояльцам.
- Захария, это уже нездорово. К чему такое стойкое желание выдать меня замуж?
Повариха бросила насупленный взгляд из-под покрывала.
- Потому что боюсь за вас, Ада. Вот так всю жизнь вы простоите за прилавком этой таверны, не увидев мир, не отдохнув толком. Стойте, я знаю, что вы скажете: я всего добьюсь сама. Но в нашем мире сама вы можете разве что отчаяться…
Если я и была скептически настроена, то после таких слов стало жутко. Я поняла вдруг, что Захария не меня жалеет, а себя. Это у нее вся жизнь пролетела за прилавком таверны. Это она не видела мир, и не отдохнула.
- Но ваш муж не решил эти проблемы, - мягко сказала я. – Быть может и мой не сможет.
Захария горько усмехнулась.
- Зато вы будете не решать эти проблемы вместе. Мне нечего вспомнить о путешествиях по горам, но зато я вспоминаю, как мы мечтали, как планировали, как считали по вечерам выручку…
Захария осеклась и прижала руку к груди, словно в попытке утихомирить сердце. Мое же сердце зашлось нежностью к этой сильной женщине. Захотелось обнять ее, поделиться своей силой, и я даже сделала шаг вперед, но поняла, что нет во мне сил. И уверенности никакой не осталось. Осталось только разочарование от самой себя же.
- Захария…
- Нет, Ада, выслушай! Как бы я вас с Гулирой не любила, это не сравнится с любовью к мужчине. Молодость быстротечна, красота тем более, и совсем скоро у тебя не останется возможности эту любовь испытать. Я потеряла мужа, но у меня остались воспоминания! И когда совсем тяжело, я утешаюсь ими. Так что ты обязана сделать все, чтобы хотя бы попытаться получить такие же воспоминания, как у меня.
Я все-таки поморщилась. Большей частью из-за смущения, но еще и…
- Слащаво получилось? – поняла Захария.
- Немного.
- Зато суть моей речи ты поняла?
Наверное, поняла. Я стыдливо опустила глаза. У меня были воспоминания о Расмусе, но большая их часть заставляла ненавидеть дракона. Он сейчас уедет и я останусь с ними. Действительно, без надежды выйти замуж – я ведь и так замужем, без возможности что-либо изменить. Мне нравится моя жизнь, но может быть…с теплыми мыслями она мне понравится еще больше?
Подумала, и сама испугалась этих мыслей. Неужели я готова открыться Расмусу? Нет, точно не готова. А какие же тогда варианты?
По моему замершему взгляду Захария, кажется, все поняла. Опять прижала руки к груди, но уже в каком-то оптимистичном жесте, и радостно спросила:
- Все-таки чай я не зря заварила?
Я хитро прищурилась и наклонилась, чтобы прошептать Захарии.
- Скажи, а у нас есть какой-то специальный чай … для мужской силы.
Если повариха и удивилась, то ничем этого не показала, а посоветовала со знанием дела:
- Так вы покрывало снимите, и чая не нужно будет.
- Захария! – я нахмурилась. Не могла же я рассказать ей, что проблемы на самом деле имеются. Я до сих пор помню, что не привлекала мужа настолько, что так и осталась нетронутой.
- Ладно-ладно… Специального сбора не делала, но подходящие травы найдутся, - повариха подмигнула и бросилась
