уж личная тема, но он понимал, насколько ответ важен для ледяного дракона. А потому, немного пожевал губами, раздумывая, и медленно заговорил:
- Это только тебе, Расмус, нужна какая-то сумасшедшая любовь с первого взгляда, резкие перепады, которых тебе в обычной жизни не хватает. Думаю, из-за того, что ты сам холодный, как лед, тебе и хочется хотя бы в отношениях испытывать безумные эмоции. Но брак – это серьезно, это на всю жизнь. Я, например, не хочу страдать каждую секунду. Поэтому выбрал спутницу, подходящую по статусу, по воспитанию и эмоциональности. Я с ней посуду каждый день бить не собираюсь – она меня успокаивать должна, гасить мои эмоции. Потому и выбрал Нинель.
Расмус внимательно разглядывал Ульриха. Несмотря на кажущуюся несерьезность, каменный дракон всегда был умен и проницателен, но не всегда любил это демонстрировать.
- Судя по твоим словам, Магрит как раз мне подходит? У меня эмоций нет, зато она ими полнится чрезмерно.
Ульрих опять качнулся и ножки у бедного кресла разъехались посильнее. Теперь он не раздумывал – заметно было, что на эту тему у каменного дракона уже имелись умозаключения, вот просто никто раньше ими не интересовался.
- Э, ты друг не прав. Магрит твоя – лавина эмоций. Она уничтожает все вокруг, все сгорает в ее пламени. А ты хрупкая ледышка, - Расмус даже брови приподнял, недовольный таким сравнением. - Тебя надо постепенно и бережно отогревать: дыханием, смехом…теплом. Так что на Магрит тебе жениться нельзя, как бы она ни пыжилась, и не требовала свадьбы. Иначе умрешь ты от ее огня, растаешь.
Какое-то время оба дракона молчали. Каждый думал о своем, и тишину нарушал лишь треск дров в камине. Кабинет одного из членов Городского совета был по-настоящему уютным, и, наверное, именно его атмосфера спровоцировала такой откровенный разговор между друзьями.
- Ну, давай поговорим о хорошем, - задумчивое настроение Ульриха испарилось так же быстро, как и появилось. – Скажи, вы уже спали с хозяйкой таверны?
- Ульрих!
- Нет, я должен спросить! Она хотя бы в кровати снимает покрывало, или ты так и не видел ее лица?
Изморозь побежала по ножкам кресла, и они, и так натруженные, мигом треснули. Ульрих с грохотом и ругательствами упал на пол, из-за удара мигом растеряв всю игривость.
***
Из-за прибытия большого количества даков на Дальнюю гору, обе таверны оказались забиты под завязку. Пришлось в комнаты ставить еще кровати, чтобы создать дополнительные спальные места, а Захарии готовить в несколько раз больше еды. С одной стороны, я была счастлива – такой выручки моя таверна еще не знала, а с другой, все мы безумно выматывались.
Но как бы я ни уставала, могла выделить время для чаепития с Расмусом. Да что там говорить – я целый день работала в предвкушении вечернего разговора. Все мои мысли занимал Расмус: я вспоминала, как он улыбается – едва-едва приподнимая уголки губ, как он морщится, обжигаясь чаем, и как старается уговорить меня выпить хотя бы чашку.
Мы не говорили о чем-то запретном: обсуждали детство, юношество, друзей… Мне приходилось подбирать слова, рассказывая о любимых книгах, о местах, которые я посещала. Согласно собственной легенде, я никогда не покидала Дальнюю гору, и знать не могла о книгах, которые читают в Долине. Но оказалось, что Расмус много читает, и из его уст было приятно слушать любые истории.
Иногда мне хотелось поднять покрывало, хотелось открыть правду, но я не могла. Расмусу было интересно и весело с Адой – хозяйкой таверны, а вот Адамину он ненавидел. Ей он не улыбался, не протягивал красивых перчаток на память, и не расспрашивал о детстве. И для меня важнее оказалось быть Адой, у которой нет будущего с драконом, чем Адаминой, у которой впереди с драконом жизнь в ненависти.
- Приветствую, Ада, - знакомый голос отвлек меня от натирания посуды. Я с отрепетированной улыбкой обернулась, и тут же почувствовала, как улыбка стекает и застывает презрительной ухмылкой.
- О боги, какая честь! Сам адвокат Мофаро, член Городского совета почтил нас своим присутствием.
На мой голос из кухни выглянула Захария, но теперь она посещению адвоката так не радовалась. В ее системе ценностей произошла перестройка и теперь кухарка была уверена, что выдаст меня замуж за Расмуса. Я, разумеется, не просто не разделяла ее уверенности, но и противилась такому намерению.
- Вижу, вы меня помните, - подбоченился Мофаро. Его способность игнорировать собственную нелепость, приводила в замешательство.
- Да как можно забыть человека, который оскорблял меня в моей же таверне.
- Ну, кто старое помянет… Я очень изменился с того момента, Адочка.
Я демонстративно оглядела мужчину, и даже облокотилась на прилавок, чтобы выглянуть и рассмотреть его с ног до головы. Ну что сказать, Мофаро остался все таким же жалким. Лишь ботинки обновились, что очень удивительно при запредельной адвокатской жадности.
- Может быть, лысина больше стала, - скептически прищурилась. – Других изменений разглядеть не могу.
Адвокат Мофаро занервничал – не такой встречи он ожидал, хотя с чего бы это ему ждать иного. Достал платок, вытер лысину, которая, к слову, нисколько не изменилась, и предпринял еще одну попытку флирта.
- Вы прислушались к моему замечанию и надели платок, Ада. Очень и очень приятно. Я расскажу маме о вашем достойном поведении. Только вы поняли совет превратно – лицо закрывать не следовало.
Я опять принялась натирать посуду. В другое время вышвырнула бы Мофаро не задумываясь, но в последнее время у меня было такое хорошее настроение, что я сочла за развлечение выслушать его глупые речи.
- Какая жалость, что мне плевать на ваши мысли по этому поводу.
Банальной грубостью Мофаро было не осадить. Он продолжал.
- До вас должны были дойти слухи о моем повышении. Ооо, я всегда знал, что буду оценен по достоинству, да и мама всегда предрекала мне взлет по службе, но не думал я, что это произойдет так скоро…
Один из гостей подошел к стойке, и Мофаро замолк на время, пока я наливала пиво. К сожалению, как только мы остались одни, он продолжил свою речь, нисколько не оскорбившись тем, что его прервали.
- Обычные люди не понимают, чем занимаются в Городском совете. Им кажется, что мы – служители народа, просиживаем штаны, обогащаемся за счет махинаций, нечестивых дел…
- А это не так? – притворно удивилась я.
- Возможно, кто-то таким и грешит, но не я.
- Разумеется.
-
