порядке? Он живой?!
– Да, мы нашли его, он живой, – скованно ответила девушка секретарь, с которой я общалась, – вы же едете в поселок?
– Да, я за рулем, я уже почти приехала, минут через десять буду на месте! Что с ним?
– Он живой, – повторила она, – если вы за рулем, лучше все узнайте на месте.
– Что узнаю? Скажите мне!
– Вам начальник охраны все объяснит, и полиция. Мне сказали передать вам, что он живой. Извините.
– Ды вы издеваетесь? Какая полиция?
– Мы вызвали полицию, теперь они этим займутся. Простите, больше ничего не могу рассказать. Езжайте осторожней.
Секретарь разъединила связь. Да она издевается, как можно после таких слов ехать осторожней? Я сейчас орать начну на всю машину!
Десять минут, это оказывается почти бесконечность, если они отделяют от любимого в беде. Но я должна была сконцентрироваться и доехать до него. Нет у меня привилегии попасть и самой в неприятности или аварию.
Каким-то чудом я доехала до поселка и сразу свернула с главной на нашу улицу, дальнюю от въезда. Чем ближе я подъезжала к дому, тем больше волновалась. Впереди мелькали проблесковые маячки всех цветов: синие, красные, оранжевые.
Пожарные! Полиция!
Боже мой!
Улица оказалась заблокирована большой пожарной машиной, и я затормозила за несколько метров до ворот у забора, выбежала из машины и понеслась к распахнутым воротам, где суетились люди в форме.
– Где мой муж?! – я вбежала в ворота с одной только целью и мыслью, найти Максима живым.
Меня поймал какой-то мужик в форме.
– Стойте, в дом нельзя, там опасно.
– Что значит опасно? Где мой муж? Он там? – я начала вырываться.
– Там газ прорвало, пожарные работают, отойдите, – уговаривал он меня, а я увидела теперь, что двери и окна распахнуты на всю и действительно чувствуется запах газа.
– Максим! – паника зашкалила, – где мой муж?!
– Успокойтесь, он не в доме, он в скорой снаружи! – охранник или полицейский, черт знает, кто это был, перехватил меня за плечи и попытался повернуть в нужную сторону.
– В скорой? Он живой?
– Успокойтесь! Он живой! – встряхнул меня он, – охрана приехала вовремя, его вынесли из дома. Он спасен. Вон там, за воротами скорая стоит, поторопитесь, пока они не уехали.
Я оттолкнула его и как сумасшедшая побежала обратно на улицу. Скорая действительно стояла снаружи, но ее не было видно из-за пожарной машины, когда я подъехала. Раздвижная дверь была открыта, и фельдшер что-то делал, склонившись над кушеткой внутри.
– Максим! – с именем на губах я повисла на двери. – Максим! Что с ним?
Бесцеремонно влезла в скорую, тут же видя мужа на каталке в залитой кровью футболке и с закрытыми глазами. На лице была прикреплена ремешком запотевшая кислородная маска.
– Вы кто? Выйдите! – притормозил меня фельдшер.
– Я жена! Я его жена! Что с ним? – я отодвинула фельдшера, который понял, что со мной сражаться бесполезно. Тут же наклонилась к Максу, вцепляясь в него руками. Оглядела его: лицо разбито, кровь под маской на шее и груди, но каких-то ран не видно. Взяла его ладонями за щеки, потом погладила по волосам, – Максим! Любимый! Очнись!
– Он надышался газом, но в сознание приходил, – начал говорить фельдшер, – а еще его избили и есть подозрение на сотрясение мозга.
– Избили? – я не могла нормально воспринимать информацию, – кто? Зачем?
– Не знаю, это у полиции спрашивайте и охраны, они его нашли. Похоже, на вашего мужа напал грабитель. Нам надо везти его в больницу. Он сейчас стабилен, не переживайте.
Максим в подтверждение слов врача застонал и повернулся, будто услышал мой голос, и это заставило его проснуться. Поднял руку, тут же вцепился в мою слабой хваткой.
– Ева… – послышалось приглушенно из-под маски.
– А еще он сильно пьян, – добавил фельдшер.
– Что? Пьян? – я посмотрела на мужа, и у меня окончательно сорвало все предохранители. Я уже не знаю, смеяться мне или плакать. – Макс! Что с тобой происходит?!
– Я не… Ева… – попытался сказать он, приоткрывая глаза. Оглядел меня расфокусированным плывущим взглядом. – Я все исправил, я заставил ее… она все рассказала! Я все исправил, там видео… Тебе тоже послал! Она все подстроила… Они все… Я уснул! – он явно начал волноваться, путаясь в словах, язык заплетался, словно и вправду пьян.
– Потом мне все расскажешь! Молчи уже и дыши! Боже мой, так меня напугать! Меня нельзя так пугать! – у меня, кажется, начиналась истерика, – беременных нельзя так волновать, ты псих неугомонный!
Макс вдруг широко распахнул глаза и уставился на меня ошеломленно. Мне показалось, что он даже чуть протрезвел.
– Беременных? – спросил он, стягивая маску. – Ева? У нас…
– Да! – у меня из глаз брызнули слезы. – Да, дурачок ты мой! Ты будешь папой!
– Детка! Ты… – он резко сел и обнял меня, вжимаясь окровавленным лицом в живот. Стиснул изо всех оставшихся сил, – любимая!
Я погладила его по растрепанным волосам.
– Горе ты мое… ты будешь папой.
Глава 33
В очередной раз я шла в больницу к Максиму с приподнятым настроением, мы еще никому не объявили о том, что ждем малыша. Это была наша маленькая тайна. Решили, что не самый подходящий момент, разгрести бы сначала проблемы.
Но сам Максим, как только пришел в себя и увидел меня рядом, был просто на седьмом небе от счастья. Тянулся ко мне как примагниченный, затащил к себе на больничную кровать, обнимал и целовал, пока губы не опухли. Хорошо, что в этот раз мы организовали ему отдельную платную палату и мы смогли получить хоть какое-то уединение.
Как же приятно видеть этот блеск в глазах мужа, будто он влюбился в меня по новой. Как в те далекие дни, когда мой старший брат только познакомил меня со своим коллегой и другом.
Между нами словно разряд пробежал в ту первую встречу, обоих шандарахнуло молнией и больше мы не очнулись от этой любви.
И сейчас это чувство вернулось. Предвкушение встречи, тоска за минуту в разлуке, бабочки в животе и музыка в мыслях. Наглядеться на него не могу и он на меня тоже.
Но по дороге к палате я поняла, что, кажется, мои планы затискать Максима до потери сознания не сбудутся. Из открытой двери выходила целая толпа народу, мужчины с очень серьезными лицами, какими-то бумагами и даже в форме.
Что здесь делает полиция? Они ведь уже взяли у него все возможные показания о нападении, фоторобот составили, как только он пришел в себя. Неужели какие-то подвижки в расследовании?
Проходя мимо меня, почти
