Мэри сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Она готовилась совершить самый вероломный поступок в своей жизни.
– Сэр, если вы согласны отвезти меня к моему отцу, я позволю вам сопровождать меня.
Пауэрз крепко сжал ее руку.
– Нет, ни в коем случае.
– Тогда я еду одна, – заявила Мэри.
Виконт отступил на шаг и провел ладонью по растрепавшимся волосам.
– Черт возьми, Мэри!
– Сэр, пожалуйста, сделайте так, как я хочу. Мужчина, оказавший мне помощь, никогда не останется без моей благодарности.
Мэри сейчас ненавидела себя за каждое сказанное ею слово – она становилась женщиной, которая пойдет на все ради достижения своей цели. Но сейчас было не время из-за этого сокрушаться. Произнося слова, в которые не верила, Мэри преследовала одну-единственную цель – отомстить за годы, потерянные в сумасшедшем доме, и за свою мать, затравленную и жестоко убитую.
Пауэрз кивнул и молча, чуть наклонившись, выставил перед собой ладонь. Упершись в нее коленом, Мэри ухватилась за гриву коня и ловко запрыгнула в седло.
– Подожди меня, – попросил Пауэрз.
Виконт прошелся по конюшне и выбрал себе гнедого жеребца. Сбросив с него попону и закрепив седло, он повел коня к выходу. Внезапно помрачнев, взглянул на девушку и тихо пробормотал:
– Вероятно, мы оба сумасшедшие.
Сказав это, он тоже запрыгнул в седло. Слово «сумасшедшие» покоробило Мэри, но она промолчала, решив не обращать на слова внимания. Сейчас ею владело одно-единственное чувство – жажда мести, и ради этого она готова была на все. И даже готова была оставить Эдварда, что, собственно, и сделала. Более того, своим побегом она хотела сделать пропасть между ними еще шире, чтобы он никогда больше не потревожил ее. Она не могла допустить еще одну встречу с ним, так как вовсе не была уверена, что сможет снова дать ему отпор.
В последний раз обернувшись, Мэри взглянула на дом. Огонь свечи дрожал в окне как свет маяка в этом печальном и холодном мире. Хотя Эдвард никогда бы ее не полюбил, он всегда был бы рядом, до последнего вздоха, – Мэри знала это и нисколько в этом не сомневалась.
Она взглянула на темное небо, обещавшее проливной дождь. И, подстегнув жеребца, помчалась во весь опор – подальше от того, кто, возможно, разбил ее сердце.
Глава 23
Огонь фонаря, висевшего на воротах постоялого двора, тускло мерцал во мраке ночи, и казалось, что пламя его отчаянно сражалось за жизнь с порывистым ветром и проливным дождем.
В очередной раз вздохнув, Мэри посмотрела на размытую дождем дорогу, ведущую к Эдварду, и на бесконечные болота, окружавшие Йоркшир. Сокрушительное чувство утраты встало комом в горле. Поместье Пауэрза находилось довольно далеко от Лондона, а они только недавно выехали за Дарема, так что впереди был долгий путь.
Но сейчас они были у гостиницы, и Пауэрз, поехавший вперед, наверное, уже договаривался о ночлеге. Откровенно говоря, Мэри предпочла бы не останавливаться, но вряд ли их кони вынесли бы столь непростой путь в скверную погоду (к счастью, Пауэрз прихватил с собой и ее коня).
Теперь, когда Мэри точно знала, чего хочет, любое препятствие, приводило ее в ярость – она уже достаточно долго ждала и сейчас была готова встретиться с отцом лицом к лицу. Но ничего не ведавший о ее планах дождь все лил и лил…
Осмотревшись, Мэри невольно вздрогнула. В такую ночь гостиница, вероятно, была переполнена. Но в столь поздний час большинство постояльцев, наверное, уже отправились ко сну. Она напряженно прислушивалась. Стук дождя по крыше приводил ее в замешательство.
За спиной вдруг послышались чьи-то тяжелые шаги. Ей хотелось оглянуться, но она заставила себя смотреть прямо перед собой, хотя по спине пробежал холодок, а сердце оглушительно застучало в груди.
Ускорив шаг, Мэри приказала себе не оглядываться, хотя теперь уже было очевидно, что кто-то преследовал ее. «Может, побежать и позвать на помощь Пауэрза?» – подумала она. Но он мог не услышать ее криков из-за шума дождя.
Собравшись с духом, Мэри резко развернулась лицом к преследователю. Догонявший ее мужчина тоже остановился. Широкоплечий и светловолосый, он стоял посреди прохода, ведущего к гостинице, освещаемый лишь янтарным светом настенного факела. С его длинного плаща стекали ручейки дождевой воды. Усмехнувшись, он коротко поклонился.
Но Мэри не собиралась отвечать на приветствие. Молча развернувшись и продолжив свой путь к гостинице, она вновь услышала за спиной шаги незнакомца. Чуть замедлив шаг, она положила ладонь на рукоятку ножа, висевшего у нее на поясе.
– Ты ведь думала, что тебе удастся убежать, – послышался голос преследователя.
Мэри охватил гнев, придававший ей уверенности. Остановившись, она решительно развернулась и заявила:
– Я вовсе не убегаю.
– О, это очень упрощает дело, – сказал незнакомец. Рукой в перчатке он извлек из кармана белый носовой платок и стал медленно приближаться к девушке.
– Харгрейв? – спросила она.
Он утвердительно кивнул.
– Нам с тобой было суждено встретиться, Мэри.
– Неужели? – Она приготовилась к нападению.
– Пойдем со мной. – Харгрейв улыбнулся. – И тогда все будет хорошо.
– Хорошо? – усмехнулась Мэри, незаметно перенеся вес тела на носки. – Видно, вы никогда не жили в приюте для умалишенных.
– Я жил в лондонских трущобах, и мне думается, разница невелика.
Харгрейв стремительно бросился к ней с платком в руке. Но Мэри была готова к нападению и ловко увернулась, молниеносно вытащив из-за пояса нож, который дал ей Пауэрз. В следующее мгновение она сделала выпад и нанесла удар ножом в грудь нападавшего. После чего резко отскочила в сторону.
Харгрейв вскрикнул от боли и отшатнулся. В изумлении уставившись на разорванный на груди костюм, он побагровел от возмущения. А Мэри тотчас же сделала ложный выпад и метнулась в другую сторону, целясь в живот своего врага.
Сообразив, наконец, с кем имеет дело, Харгрейв ловко откинулся назад и, уклонившись от удара, нанес девушке сильный удар в бок.
Из горла вырвался пронзительный крик, и она, согнувшись пополам, рухнула на колени. От жгучей боли ее зубы крепко сжались, и ей казалось, что все вращается вокруг нее с бешенной скоростью.
– Мэри!.. – послышался вдалеке вопль виконта.
– Пауэрз, убей его! – закричала она.
Раздался оглушительный грохот выстрела, и резко запахло порохом. Ледяной ужас охватил Мэри. Кто это стрелял? Превозмогая боль, она пыталась подняться, но дрожащие ноги ее не слушались. Когда же ей наконец удалось встать, она сразу запуталась в юбках и едва удержалась на ногах. И тут же, вынырнув из темноты, рука, обтянутая кожей перчатки, зажала ее нос и рот платком. А другая рука обхватила за талию и куда-то потащила.
