– Да, люблю, – ответила она.
– А он любит тебя. – Виконт ухмыльнулся. Казалось, он собирался выдать очередную шутку, но в конце концов все же промолчал. Затем отвернулся и налил себе виски из стоявшего на подносе графина. Сделав большой глоток, он спросил: – Но даже если бы он не любил тебя… то ты все равно не выбрала бы меня?
Как ни больно было признать правду, но Мэри кивнула:
– Да, все равно. Я бы никогда так с вами не поступила.
Сухой смешок вырвался из горла виконта.
– Как именно не поступила бы?
Мэри со вздохом пояснила:
– Вы достойны взаимности.
Пауэрз с усмешкой присвистнул.
– Моя удача в любовных делах столь смехотворна, что мне уже пора лезть в петлю.
Мэри побледнела.
– Пожалуйста, не говорите так.
Виконт допил остатки виски из бокала и с нежностью посмотрел на Мэри.
– Разумеется, я не всерьез, дорогая. Я слишком тщеславен, чтобы обрывать свою жизнь так рано.
– Как вы себя чувствуете?
– Ты спрашиваешь, прошла ли лихорадка? Прошла. Чувствую себя великолепно.
– Рада слышать, – улыбнулась Мэри. В последнее время улыбка почти не сходила с ее губ. – Вы были мне замечательным другом.
– Нам стоит всегда оставаться друзьями. Разве нет?
– О, разумеется! Кому же еще под силу понять моих демонов?
– Разве любовь не исцелила тебя от них? – Пауэрз снова усмехнулся.
– Вы лучше всех знаете, что бороться с демонами не так-то просто.
– Ты стала так мудра, что это начинает раздражать, – съязвил виконт.
– У меня был прекрасный учитель! – со смехом парировала Мэри. Но именно так она и думала.
– Хм… – Виконт поставил бокал на стол. – Что ж, желаю тебе счастья. Ты ведь знаешь, что в этом мире лишь Эдвард будет любить тебя сильнее, чем я?
– Да, конечно.
– Но мне, пожалуй, стоит ненадолго вас покинуть.
Мэри хотела возразить, но промолчала, так как прекрасно понимала, что не отговорит Пауэрза.
– Только не уезжайте слишком надолго, – сказала она, помолчав.
– От тебя? – Виконт внимательно посмотрел на нее, будто пытался запомнить каждую черточку ее лица, чтобы забрать ее образ с собой. – Это просто невозможно.
Мэри шагнула к нему и взяла его за руки. Затем, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку. Не сказав больше ни слова, Пауэрз отвернулся, стремительно вышел в коридор и покинул дом.
А Мэри, тихонько вздыхая, стояла посреди комнаты. Она была еще долго уверена, что Пауэрз найдет свое счастье – и очень скоро. Ведь человек, столько испытавший, был по-настоящему достоин великого дара любви.
– Думаешь, у него все будет в порядке? – Герцог, вошедший в комнату, приблизился к Мэри.
Она молча кивнула, а Эдвард коснулся ладонью ее щеки и проговорил:
– Только подумать… Ведь я чуть было не отдал ему тебя.
Мэри изобразила негодование.
– Отдал? Что за слово?!
Герцог лучезарно улыбнулся.
– Но все равно ты бы поступила так, как сама бы захотела. – Она тоже улыбнулась и прижалась щекой к его руке. – А чего ты хочешь сейчас?
– Любить тебя, пока дышу.
Эдвард опустил голову и в предвкушении поцелуя приблизил губы к ее губам.
– А после? – спросил он.
– И после. – Мэри обхватила его шею руками и крепко прижалась к нему. – Всегда.
Эпилог
Поразительно, как все может измениться за один только год.
Благодаря влиянию Эдварда заведение миссис Палмер закрылось, а сама хозяйка была приговорена к тюремному заключению после того, как обществу стали известны ужасные подробности жизни приюта.
Мэтью также пришлось поправлять здоровье в стенах тюрьмы.
Ивонн, прекрасная хозяйка борделя, оставила древнейшую в мире профессию и открыла школу для бывших жриц любви, чтобы те могли найти более достойные способы заработка. Поскольку же хозяйка школы была женщиной с богатым жизненным опытом, ее заведение пользовалось большим успехом.
Клэр, молоденькая мачеха Мэри, удивила многих, возглавив комитет по борьбе с домашним насилием. Причем надо отметить, что она стала довольно влиятельной особой.
А что же Мэри?
Она лежала в постели с улыбкой на лице, а заботливый муж протягивал ей чашку горячего шоколада. Ласково улыбнувшись, он сказал:
– Кажется, наша дочь будет сладкоежкой.
Мэри взяла чашку и спросила:
– Почему ты так уверен, что наш ребенок не будущий герцог Фарли?
– Потому что у меня сердце поет. Ее зовут Эзме. Она сама мне сказала.
– Сама сказала?
Эдвард энергично кивнул, от чего его волосы по-мальчишески растрепались. Он лег рядом с женой, нежно погладил ее уже немного выдавшийся живот и добавил:
– Она будет проказницей, но очень милой.
Мэри тихо рассмеялась, почувствовав новый прилив любви к своему чудесному мужу и еще не рожденному ребенку. Казалось, она уже не помнила о тех временах, когда ее жизнь была сплошным мучением.
– Думаю, мы этого заслуживаем, – сказала она.
– Ее будут любить так сильно, как еще не любили ни одного ребенка на свете.
Мэри осторожно поставила чашку на столик у кровати.
– Эдвард, я сегодня уже говорила, что люблю тебя?
– Три раза. – Он расплылся в улыбке.
– Но я все-таки скажу еще раз.
Тут герцог приблизил губы к губам жены, а она шепнула:
– Я тебя люблю.
– А я тебя. – Он прильнул к ее устам нежным поцелуем.
Тут Мэри раскрыла мужу объятия, и они закружились в водовороте страсти, зная наверняка, что какой бы густой ни была тьма вокруг, где-то всегда светит маяк под названием «Любовь».
