В одном из домов получше открыт ресторан – этот дом захватил отставной армеец, человек с влиянием. Но это исключение, не правило. Когда в 1970-х годах жители иерусалимских трущоб, восточные евреи, попробовали поселиться в Лифте, их живо выставила полиция. Чтобы другим было неповадно, израильские власти потратили немало средств – они аккуратно проломили крыши домов, взорвали некоторые динамитом, выкорчевали деревья бульдозерами, обнесли дома колючей проволокой.
Перед нами – лицо Накбы, страшной катастрофы, постигшей Палестину в 1948 году, катастрофы, сравнимой с нашествием Батыя и Чингиз-хана, но еще более тяжкой по своим последствиям. Уцелевшие славяне смогли отстроить выжженные села и города, но палестинцы и по сей день видят родные руины и не могут подойти к ним. Лифта – одна из 450 палестинских деревень, уничтоженных сионистскими армиями в 1948 году. Половину Палестины постигла участь Атлантиды. В долгой и пестрой истории страны черное пятно Накбы бросает зловещую тень на ее настоящее и будущее. Мы ничего не поймем, пока не узнаем, что произошло в Лифте и ее сестрах по несчастью.
Когда турист едет на автобусе из Тель Авива в Иерусалим, он обращает внимание на ржавые БТРы на обочине. Если гид не поторопится, то самый опытный турист, или старожил, – уже три года в Израиле, – рванет к микрофону и расскажет спутникам, что это – зримые следы битвы за дорогу, когда евреи сражались с армиями семи (или девяти) арабских государств, чтобы сорвать блокаду и пробиться в осажденный арабами Иерусалим. Этот простой и внятный рассказ – первое, что заучивают молодые гиды и пересказывают с тем же пылом, как раньше рассказывали о «дороге жизни» через Ладогу.
Пока у нас не выхватили микрофон, спросим: знаете ли вы, в чем разница между театральными декорациями и киношными «пропсами»? В театральных декорациях нет подробностей, на них смотрят издалека, а в кинематографе каждый предмет, «пропс» на языке кино, должен быть настоящим. Рассказ о прорыве блокады – театральный, а не киношный. Он рассчитан на туриста, который без задержек едет мимо БТРов к Стене Плача и в музей Катастрофы «Яд ва-Шем».
Но мы-то с вами не торопимся. Вглядимся в подробности. Сражение за дорогу закончилось еще до 15 мая, до ухода англичан. До той поры палестинские крестьяне в одиночку противостояли армиям сионистов. Для того, чтобы говорить о блокаде, надо сперва сказать, где была граница. «Где-то в Иерусалиме», – неуверенно отвечают знатоки. Но нет, граница, установленная ООН между евреями и палестинцами, осталась далеко позади, между Тель Авивом и Лиддой (Лодом). Между границей будущего еврейского государства и Иерусалимом было сорок километров, и повсюду стояли палестинские села и города. Но сионисты хотели завоевать Иерусалим, граница их не остановила, а по пути они уничтожили эти села. Так возник широкий клин Иерусалимского коридора, где и стоит осиротевшая Лифта.
Было бы у сионистов побольше сил – они могли бы «снять блокаду» и с Дамаска, и с Москвы – ведь евреи есть повсюду, а не-евреев сионисты в счет не берут. Впрочем, и религиозных евреев Иерусалима никто не спрашивал, хотят ли они оказаться под властью сионистов, а спросили бы – получили бы отрицательный ответ – и поныне в день независимости Израиля местные религиозные евреи вывешивают черные флаги в знак скорби. Их никто не спросил, их просто «освободили», как Германия смогла бы «освободить» немецких колонистов Крыма и Украины, а по дороге уничтожить украинские села.
Израильский националистический военный историк Ури Мильштейн доказал, что евреи Иерусалима не знали блокады, не знали лишений в те месяцы. По его мнению, «блокада» Иерусалима – один из мифов войны 1948 года, которая началась 29 ноября 1947 г., когда ООН принял решение о разделе Палестины. Эта маленькая страна, в которой жили 1 365 000 палестинцев и вдвое меньше (608 000) евреев, была разделена в соотношении 55:45 в пользу евреев. По резолюции ООН, Иерусалим и его окрестности должен был стать международным открытым городом под эгидой мирового сообщества; Центральное Побережье, Долины, Верхняя Галилея и Негев отходили к еврейскому государству, Нагорье, Западная Галилея, Финикийское и Филистинское побережья – к палестинскому государству.
Резолюция о разделе была создана, видимо, гениальным сионистом-счетоводом – специалистом по уклонению от подоходного налога самой высшей квалификации. С таким счетоводом и Березовский получал бы пособие для неимущих. Возьмите ножницы, карту, счеты, вырезайте как угодно, – вам не удастся ее улучшить при условии сохранения видимости еврейского большинства. По решению ООН, в еврейском государстве было палестинское большинство (498 тыс. евреев и 510 тыс. палестинцев). Чтобы это не было заметно, про-сионистские авторы резолюции «не учли» 127 тыс бедуинов, и получились цифры получше: 498 тыс. евреев и 407 тыс. палестинцев. Яффу с ее стотысячным палестинским населением сделали анклавом. Почти все территории, на которых жили евреи, входили в еврейское государство (за исключением Иерусалима и нескольких оторванных и изолированных поселений).
Палестинцы были против раздела страны, против еврейского сепаратизма, но не против евреев-пришельцев. Они считали, что Палестина одна, единая страна, и что делить ее не следует. Они сравнивали себя с подлинной матерью из легенды о суде Соломона, с той, что не соглашалась на раздел своего детища. Они не верили в оправданность раздела. Через десятки лет, после 1967 года, и израильтяне пришли к сходной позиции. Но вот небольшая разница: если палестинцы предлагали евреям равноправие в общем государстве, евреи создали государство апартеида, в котором у палестинцев нет прав, кроме права работать на еврея и покупать привезенные евреем товары.
Резолюция о разделе была несправедливой к палестинцам, щедрой к евреям. Сравним Хайфу и Иерусалим. В Хайфе жили сто тысяч палестинцев и сто тысяч евреев, рядом были еврейские земли – ООН отдал Хайфу евреям. В Иерусалиме жило сто тысяч евреев (в основном религиозных антисионистов) и сто тысяч палестинцев (в границах ООН), город окружали палестинские села, – ООН решил сделать Иерусалим международным городом.
План ООН был создан сионистами как «лучший из возможных», как оптимальный запасной вариант. Но они хотели большего. План был «лучшим из возможных» только при минимальном соблюдении прав человека, а соблюдать права палестинцев сионисты не собирались. Поэтому они приступили к выполнению плана «Д». План «Д» предусматривал массовое изгнание палестинцев и разрушение сел. Границы раздела ООН при этом вообще не учитывались. Обещания еврейских представителей в ООН – уважать права коренного населения – оказались дымовой завесой.
Бои за иерусалимскую дорогу происходили в начале апреля 1948 года. На самом въезде в Иерусалим, напротив Лифты, туристов встречает огромный знак «Сады Сахарова». Он был установлен в ранние годы перестройки, когда академик Сахаров и близкие ему круги ликвидировали Советский Союз и поощряли эмиграцию в Израиль. Ирония судьбы – аллея Сады Сахарова ведет на кладбище, в психушку и в Дейр-Яссин.
У смерти много имен. Для одних она звалась – Энгельхен, для других – Катынь. Для палестинцев – Дейр-Яссин. В ночь с 9-го на 10 апреля 1948 года отряды сионистских боевиков «Эцель» и «Лехи» напали на это мирное палестинское село, и вырезали его безоружных жителей. 245 палестинцев, мужчин, женщин и детей, были убиты в Дейр-Яссине. Командиры бандформирований «Эцель» и «Лехи» Менахем Бегин и Ицхак Шамир стали со временем премьер-министрами Израиля.
Я помню, с каким недоверием я читал в Советском Союзе рассказы о Дейр-Яссине: "Советская пропаганда", – думал я и отметал описания резни, как вымысел. Понадобилось много лет, много книг, много документов, чтобы я понял: нет, Дейр-Яссин не был выдуман Политбюро или Арафатом.
Подробные описания резни в Дейр-Яссине можно найти в нескольких вышедших в Израиле и за рубежом книгах, в частности в написанной с большой симпатией к Израилю, но довольно объективной книге Доминика Лапьера и Ларри Коллинза «О Иерусалим». Авторы цитируют командира главной еврейской военной группировки «Хагана» Давида Шалтиэля, который назвал Дейр-Яссин «мирным и дружелюбным (по отношению к евреям) селом». Дружелюбие им не помогло. После короткого боя боевики захватили село и собрали жителей. Коллинз и Лапьер пишут:
