Над Дейр-Яссином памятника нет, как мог бы сказать Евтушенко, но, думаю, не видать ему тогда поездок по Англиям и Америкам и всемирной славы. Не равны живые перед смертью, не равны и мертвые. Увидеть остатки Дейр-Яссина нетрудно – поезжайте мимо Садов Сахарова, мимо кладбища, и вы увидите обширную территорию, окруженную забором. Это – психиатрическая лечебница открытого типа «Кфар Шаул», она же Дейр-Яссин. На территории сохранились дома крестьян. Время от времени уцелевшие жители и их потомки приходят почтить память погибших, они мечтают поставить памятник жертвам, вернуться в родные дома.
Можно увидеть Дейр-Яссин и проще. Когда вы посетите мемориальный музей Холокоста «Яд ваШем» и пройдете по темным коридорам детского павильона, выйдя на свет божий, подымите глаза: холм в отдалении напротив вас – это Дейр-Яссин. Но задушевные голоса не прочтут вам в темноте имена погибших детей Дейр-Яссина, международные комиссии не потребуют компенсаций для уцелевших, их собственность не будет возвращена владельцам.
…………………………………………………………………………………………...
У Лифты и Дейр-Яссина было 450 сестер. Мы сталкиваемся с ними повсюду, и в первую очередь в Иерусалимском коридоре. Нет ничего краше и грустнее, чем руины палестинских сел. Они всегда построены в чудесных местах, и разрушение придает им особенную нездешнюю красоту.
Вот грустная и прекрасная руина, маленькое горное село Сатаф. Оно находится на крутом склоне глубокого вади Сорек. Оранжевый указатель на Сатаф стоит на развилке Цова– Кастель—Эн Карем, а оттуда новая хорошая дорога спускается серпантином прямо до руин села. Оно хорошо сохранилось, как будто на него сбросили нейтронную бомбу – все в целости, только людей нет.
В Сатафе – два красивых источника, туда легко подъехать и понять, как обеспечивало себя горное село водой. У первого источника – большой водосборник, на дно его ведут ступени. Из водосборника канавы ведут воду вниз, к посадкам. Дети могут легко залезть в пещеру источника через тоннель, а родителям проще пройти через пролом. Летом лазить по тоннелям источников – наслаждение. В них прохладно, журчит вода, заодно удается и искупаться. Интересно пройти карстовым ходом подземной реки или спуститься по шахте к воде. Не нужно быть циркачом или спелеологом, обычно эти переходы несложны. Тоннели прелестны, хорошо обработаны, заботливо ухожены, и так вы лучше поймете, сколько трудов и забот приложили жители гор, чтобы добыть драгоценную воду.
Первый источник Сатафа, Эн эль-Балад, прямо у входа в деревню, может научить нас всему, что нужно знать об источниках. Из скалы вытекала вода, и крестьяне врезали тоннель в поисках главного потока. По глухим тупиковым отросткам тоннеля можно понять, что поиски были непросты, что каменорубы несколько раз ошибались, теряли направление струи и возвращались, пробовали заново. Наконец им удалось нащупать подземную пещеру, образованную карстовым процессом – камень гор Иудеи мягок, это не северный гранит, и вода легко точит его, образуя подземные пустоты, реки, пещеры. В пещере возник естественный коллектор воды. Затем в найденную пещеру опустили вертикальный колодец, а по основному выходу вода продолжала течь переливом в водосборник.
Второй источник, Эн аш-Шаркие (восточный), с другой стороны деревни, вытекает из большой и круто уходящей вверх пещеры и образует озерко, покрывающееся летом зеленой тиной. Крестьяне Сатафа, конечно, отводили воду к своим посадкам. И во второй источник легко влезть, поднявшись с фонарем по некрутому ходу. В конце хода, где он, казалось, кончается, нужно приподняться и подтянуться – и вы окажетесь в просторной пещере, где очень приятно летом.
Сатаф стал национальным парком: на террасах растет виноград, как до 1948 года, канавки, несущие воду, отремонтированы, источник не захламлен. Набитого соломой чучела палестинца у источника еще не поставили.
Дома Сатафа полуразрушены, но некоторые еще держатся. После изгнания палестинцев Еврейское агентство попыталось поселить в Сатафе еврейских иммигрантов из стран Востока, но те не задержались и убежали в маабарот – так назывались лагеря для приема иммигрантов, предки караванных городков 90-х годов. Поэтому деревню передали армии и превратили в зону учений 101-ой части, карателей Кибие. Их командиром был Ариэль Шарон.
Неподалеку от Сатафа, источник Эн-Джоз, окруженный ореховыми деревьями и миндалем, бьет маленьким райским ключом у основания горы, на вершине которой разбит национальный парк. К нему ведет проселочная дорога, начинающаяся напротив кибуца Цова. Это был обжитый уголок до 1948 года с его аккуратными террасами, акведуками, фруктовыми деревьями, но сейчас даже следа дома не осталось. В последнее время его аккуратно прибрали и переименовали в Эн-Таясим, источник летчиков. Растет там и лимон, и поэтому его называют и Эн-Лимун.
Сладчайший источник Эн-Таннур растекается ручьем по неширокой долине, мимо руин села Алар. Вот здесь, у этого ручейка, где растет огромная смоковница, роняющая зрелые смоквы в его воду, я хотел бы родиться – но тогда я оказался бы в лагере беженцев Дехейше и смог бы, как и сейчас, только придти и поглядеть на руины родного дома, так плавно переходящие в руины крестоносцев. Земли этой маленькой долины, где жило и кормилось несколько сот феллахов, получил соседний мошав, где живет шестьдесят марокканских семей. Плоды убирают беженцы из Дахейше. Пастухи Хевронских гор пасут стада поселенцев. В последнее время все чаще мелькают таи и китайцы, импортированные взамен палестинцев.
Другая разрушенная деревня находится у самой железной дороги, турецкого полотна, соединившего Яффу и Иерусалим и предвосхитившего хиджазскую трассу на Медину. Это Дейр эш-Шейх, маленькое село, в центре которого – руины древнего монастыря, превратившиеся со временем в вали и центр паломничества для крестьян окрестности. Сейчас вали заброшен и его стены исписаны графитти израильских школьников. Но вокруг по-прежнему растут оливы, посаженные жителями до 1948 года.
От Дейр эш-Шейха вверх идет вади, полное следов погибшей жизни – здесь источники Эн-Кталаб крутили жернова мельниц до 1948 года. У источников растет красный кталаб, не такой большой, как у Эн-Киньи. Еще выше – старинное строение у источников Эн-Гиора. Это красивое, посещаемое место, где хорошо сохранились следы палестинской ирригации, с водосборниками, каналами, тоннелем источника, вертикальной шахтой и прочими знакомыми элементами. Убраны только люди, создавшие и поддерживавшие это место.
На краю Иерусалима, против мошава Ора, где раньше стояло село эль Джура, внизу в глубоком вади, падающем к вади эль Вард, бьют три родника, из которых самый красивый – верхний, а самый большой – нижний, Эн-эль-Балад, "сельский источник" Валаджи. Жители Валаджи «бежали» только на несколько сот метров, на другую сторону железной дороги – «зеленой черты» и построили деревню заново. Им не дают пасти скот возле родников своего села, место осталось пустынным и разоренным. Возле верхнего из трех родников поселок Ора посадил плодовые деревья. Ухаживают за деревьями те же жители Валаджи, но не как хозяева, а как наемные рабочие новых хозяев.
(В 2000 году мэр Иерусалима Эхуд Олмерт послал в Валаджу армию с бульдозерами и разрушил несколько домов. Причина – «незаконное строительство». Это мне напомнило замечание капитана Врунгеля – как закинут исландцы сети – идет им исландская селедка, а голландцы – как ни стараются, все им попадается голландская селедка. Так и у нас. Евреи построят дом – сразу видно, что он законный. А у палестинцев – где бы они ни построили дом, он всегда незаконный, и всегда над ним нависает дамоклов резак израильского бульдозера.)
красивый источник отмечает место древнего села Кабу, неподалеку от поселка Мево Бейтар. Он бьет в узком вади, над источником стоит дом, тоннель ведет воду в водоем. Но обычно, чтобы добраться до его ледяной воды, приходится спуститься в вертикальную шахту, на дно, где она образует озерко. Только в полноводные годы вода выливается наружу. Рядом – посадки, прекрасно сохранившиеся террасы, кажется, что только вчера крестьяне Кабу ушли отсюда. С другой стороны Мево Бейтара – руины села Кафр Сум. Источники его не пересыхают и летом. Вокруг – заброшенные плодовые сады. Один из источников закован в бетон, с тех пор как еврейские поселенцы задумали использовать его воду. Сейчас он не используется.
