— Да не надо, есть охрана. По добыче — я всегда рад богатеть! Вы лучше расскажите, что там с принцем Бартоломью, спросил я, когда мы зашли в богато обставленный кабинет, наверное, местного бургомистра.
— Утоп, как дурак. Да хрен с ним. У моего друга сейчас праздник — он вместо Бартоломью в сотню наследников вошёл, а это, как ты понимаешь, статус! Ты скажи, правда ли, что тебе подчиняется целая стая подводных хищников?
— Правда. Но не мне, а ей, — указал я на Судзуну.
— Та-а-ак. А это что за красавица? — прищурился принц.
Глава 36
— Она Длань, а Длань Теократии — это…
— Знаю, командир особого отряда из обученных зверей, ну и воины там есть, личная гвардия совета Теократии. Откуда она тут? — перебил меня принц.
— Захватил по случаю, у неё было задание отбить «алтарь боли». Всех убил, а её…
— Её ты, уверен, поимел, — опять перебил принц. — Вот я поражаюсь тебе, Гарод!
— Не поимел! Захватил! — возмутился я.— Чуть не помер при этом!
— Поимел потом тоже, — кивнула Судзуна, которую наша беседа в дружеском тоне озадачила.
Ещё бы, кто я, и кто принц?
— Со слов Бартоломью, тот знал её отца, — похвастал я и, видя приподнятую бровь Одрила, продолжил: — Судзуна попала в Теократию из империи, захватили её малышкой двадцать лет назад. Кто отец мы, конечно, не узнаем — Бартоломью погиб.
— Алан Красный, его наставник, выжил и сейчас в моем лагере. Я узнаю какого она рода, — поведал принц. — В любом случае пользы от неё немного, у нас такая живность не водится, да и дрессируют зверей другие люди.
— Их учат не только наземной фауной управлять, но и воздушной и подводной. Судзуна захватила подводный гребень в управление, — поведал я. — Он уже дрался за нас в бою.
— Вот оно что! А я всё думаю, что-то тут не сходится — вы как-то сумели отбиться от целой эскадры загонщиков и потопить флагман теократов! — обрадовался принц.
— Опять нет. Да, гребень помог в бою, но флагман утопила девятилетняя девочка, маленькая магесса, предположительно пятого ранга. Она дочь циркового силача. Случайно спас их после кораблекрушения, — с удовольствием смотря на недоверчивую морду собеседника, вещаю я.
Был бы тут тот боцман с моего транспортника, ещё пару новых ругательств он бы точно записал. Пришлось рассказывать всё в подробностях.
— Девушка, я уверен, что раз наследный принц, покойный наследный принц, Бартоломью, называл твоего отца другом, он — аристократ. А значит, и ты получишь все права… Но твоя ценность, в том, что у тебя в подчинении целый собственный подводный флот!
— Ну уж нет! Это мой подводный флот! — с возмущением даю отпор я. — Его захватила моя пленница по моему приказу!
— Да твой, твой, но что, я со своим другом не договорюсь? Выкупим его у тебя, — примирительно махнул рукой Одрил.
— Деньги мне не нужны! — сразу предупреждаю высокопоставленного чиновника.
Ушлый, бля! Принц Одрил не входит в первую сотню наследников. Его дети — да, входят. За счёт улучшения крови при зачатии. Жена Одрила тоже высоких кровей. Но власть принца огромна, одно лишь то, что его назначили вместо Бартоломью командовать армией вторжения, говорит о его близости к императору.
— Титул герцога тебя, так думаю, не сильно интересует, а трон королевства Синок? — забросил удочку чиновник-аристократ.
— Договоримся, — благосклонно кивнул я. — Девочка моя, у тебя будет лучший покровитель в империи. Если что, всегда тебя к себе возьму.
— Принято, — кротко кивнула девушка.
— Список трофеев у тебя с собой? — спросил Одрил.
— Нету, я только примерно знаю сколько у нас золота, — сознался я.
— Кто бы сомневался. Безалаберный ты, в сущности, ребёнок! По миру пойдёшь!
— У меня Пьон есть, — кривлю морду, так как критика, пусть даже и справедливая, мне не нравится. — По добыче я прикидывал — около пяти миллионов золотом. Плюс тысяча коней породы Карбет, каждый не меньше сотни стоит.
— Выкуплю всё, что продашь, по две, — помечает Одрил.
— Надо ехать в наш лагерь, половина добычи мне не принадлежит, — вздыхаю я. — Ещё налог императору платить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Забудь. За «купель боли» император Хост тебя и всех, кто был с тобой в набеге, освободил ото всех налогов. На год, по-моему. Баронства выделил плюсом для твоих людей, сколько — узнаешь позже.
Ригард за спиной чуть слышно засопел. Стать аристократом — его давняя мечта.
— Но зачем мне баронства не пойми где? Это, получается, что я людей своих награжу и тут же потеряю⁈
— С землями всё решаемо. И собирайся в дорогу. Болкан, распорядись подготовить людей к выезду, коня нормального найди графу, — дал он команду своему помощнику и добавил для всех в комнате: — Оставьте нас с Гародом.
— Что за заклинание? Пятого ранга, а топит лучшее судно Теократии? Акцентировать внимание при всех на этом не стал, но поясни.
— Оно не топит. Девочка надувала мыльные пузыри, меняла их свойства и случайно подобрала такое изменение. Прилипают даже к влажным поверхностям, высокая температура горения, самовоспламеняются от цели, особенно когда цель влажная. Нельзя потушить водой. При этом пузырь легко разрушается звуком, — подбирая слова, докладываю я.
— Ладно, с этим позже. Едем добычу смотреть твою, — решает принц.
Через два часа езды верхом мы в том лагере, в котором изначально должны были ночевать. Баркли уже тут, остальные подтянутся до вечера. Сразу увидел Донта, конь в прекрасной форме, и отлегло на душе. Выручал меня мой «бронированные мерседес», и не раз. Собираемся всем командованием в каком-то трофейном белом шатре. Ну, кроме Мелич, её я отпустил. Принц тоже с нами, но уже как наблюдатель. Читаю полные списки награбленного и понимаю, что… ничего не понимаю. Как можно оценить пятилитровый серебряный кувшин с чеканкой?
В шатре Я, Ригард, Баркли, Гато, Хеймдаль, Теттах, Нориль, Рибит и Фибит — сотники тестя Доранда. И всем доли надо выдать, включая погибших. Меньше всего достанется кочевнику Норилю — его отряд самый маленький. Хоть я Ригарда и оформил как командира личной охраны, но свою долю он получит не от меня, а из общего котла. Больше всего достанется мне. Я, как наниматель и командир, получу половину.
— Итого золотом у нас девять миллионов сто сорок тысяч двести пять, — зачитывает Баркли.
— Было же меньше? — удивляюсь я.
— Мы захваченные в городе золотые вещи и украшения взвесили и перевели в монету, камни оценили отдельно, — пояснил Баркли. — Плюс статуя золотая — пёс крылатый. Чудом не утонула, корабль горел дважды, но до берега она добралась.
— А художественная ценность изделий? — попытался поумничать я.
Хорошо, что жены не видят, как на меня все посмотрели.
— Можно и её учитывать, и реализовывать не оптом, а на аукционе в столице, например. Но добычи очень много. Можно год продавать и не продать. А расчет по закону в течение недели после завершения контакта, — пояснил Баркли.
— Куплю я у вас барахло ваше, и по хорошей цене, — вполголоса заметил Одрил.
— Это что, минимум по тысяче золотом на каждого выйдет? — тихо посчитал Нориль. — Граф, а можно я рабыню из захваченных выкуплю?
— И рабов и коней породы Карбет кому надо по двести золотом? И прочий хлам в счёт добычи брать можно, — киваю головой я.
Обсуждение и делёж трофеев затянулся до вечера. Я оставил вместо себя Ригарда, он не обманет, и ушёл с Одрилом знакомиться с магессой и демонстрировать её заклинание. Часа через полтора мы простились с принцем, и, получив от меня обещание заехать в гости в столице, занятой и важный гость отбыл.
Утром все стали разъезжаться, а я, наоборот, консолидировать своих людей. В сущности, я поеду только с Теттахом и его (то есть моими) людьми. Даже Хеймдаль не захотел проведать сестру, крюк не хочет делать. Отпустил я и цирк — вредная старуха ни в какую жить не хочет на одном месте. Скоро помирать пора, а ей всё неймётся. Со мной отправится в замок лишь малышка Ирсай с отцом. Неожиданно с ними остался и кот.
