– Видать, есть, – пробормотал староста, опасливо глядя на меня.
– Вам лучше меня отпустить! – угрожающе произнесла, надеясь, что потрясение сыграет в мою пользу.
Староста некоторое время колебался, потом замотал головой.
– Если лорд узнает, что я вас отпустил, с живого шкуру спустит! Тот малый ведь может ему и другое письмецо прислать. Спросить, доставили ли подарочек? А вы… это… не дергайтесь лучше. Можем ведь и зашибить ненароком!
Он зачем-то зашел в дом, потом вернулся с какой-то материей, похожей на мешковину. Развернув, стал приближаться ко мне. Не успела я понять, что происходит, как на голову накинули материю, потом сверху кто-то навалился и сгреб в охапку. Будь у меня свободны руки, разрезать когтями мешковину не составило бы труда. А так могла лишь беспомощно трепыхаться. Дышать стало тяжело, и я судорожно хватала ртом воздух.
Меня понесли куда-то, достаточно бережно уложили на что-то твердое. Послышался стук запираемой двери и звук задвигаемого засова. Я принялась отчаянно извиваться, поняв, что никто больше сверху не удерживает. Наконец, удалось скинуть с головы мешковину и осмотреться.
Похоже, нахожусь в погребе. Не будь у меня острого зрения инваргов, вряд ли что-то смогла здесь разглядеть. Но теперь окружающая тьма казалась всего лишь сумерками. У стен стояли какие-то бочки, ящики и мешки. На полках бутыли с чем-то и глиняные кувшины.
Тоскливо взглянула на мощную деревянную дверь наверху ступеней, которые вели отсюда. Даже если смогу освободиться от пут и перегрызть или перепилить ногтями веревки, преодолею ли эту преграду? Будь у меня магия, это труда бы не составило! Вспомнила, как ловко крылатые умели открывать запертые двери. Но во мне она пока так и не проснулась, да и пользоваться я ею совершенно не умела, даже если бы вдруг открылись способности. Оставалось ждать решения собственной участи.
В том, что Алестер Даргон явится сразу, едва получит письмо, я не сомневалась. Он так долго ждал возможности поквитаться! Сердце тоскливо заныло. Мелькнула совсем уж безумная мысль о том, что раз мы с Дарнелом тарай, то может, он как-то почувствует, если попытаюсь связаться с ним даже без кулона.
Закрыла глаза и сосредоточилась, представила в голове образ мужа и вложила все свое отчаяние и страх в этот молчаливый призыв: «Дарнел, пожалуйста, помоги! Забери меня отсюда!»
Минут пять напрасно пыталась ощутить ответный отклик. Потом грустно улыбнулась и прекратила тщетные усилия. Неужели и правда рассчитывала, что между нами такая сильная связь? Да, муж говорил, что тарай могли порой чувствовать эмоции и даже иногда читать мысли друг друга, но наверняка для этого нужно находиться рядом. Нас же разделяет огромное расстояние. К тому же муж сейчас в глубоком сне, ему не до меня.
Что ж, тогда придется самой сражаться до последнего! Сдаваться так просто я не собиралась. Как и искать способ покончить с собой. Нет уж! Попытаюсь найти иной выход. Прекрасно понимаю, что будет с любимым, если меня не станет. Он тогда точно наделает глупостей и подставит себя под удар. А я этого не хочу! О том, хватит ли у меня сил пережить унижение, насилие и боль, что неминуемо ожидают во власти Даргона, старалась сейчас не думать.
Чтобы переключиться на что-то другое, начала пытаться перегрызть веревку. Благо, зубы у меня теперь тоже острее, чем раньше.
Не знаю, сколько прошло времени. Уже почти справилась с задачей, когда за дверью послышались шаги. В отчаянии закончила перекусывать веревку и, наконец, освободилась. Начала растирать чуть занемевшие руки, морщась от неприятного покалывания. Но долго этим заниматься, разумеется, не дали. Дверь распахнулась, открывая моему взору силуэт старосты. Кинулась на него так быстро, что он успел только вскрикнуть. Швырнув мужчину вглубь погреба, понеслась дальше, непонятно на что надеясь. А вдруг он просто заглянул проверить, как пленница, и я еще успею улететь до прибытия Даргона!
Все надежды растаяли, когда выбежала из дома и увидела трех ожидающих на подворье крылатых. Одним из них, к моему ужасу, был сам Алестер. На его лице при виде меня появилась широкая улыбка. Он даже не удивился, похоже, что я сумела сбежать. Или даже ожидал чего-то подобного.
Не успела даже отреагировать, когда с пальцев Даргона сорвалось какое-то плетение, и меня сшибло с ног порывом ветра. Мне хватило бы пары секунд, чтобы подняться, но их не дали. Алестер уже оказался рядом и направил в мое тело целительское воздействие. Обмякла, ощутив, что не могу пошевелиться. Проклятье! От собственного бессилия хотелось заплакать, но я сдержалась. Нет уж, моих слез он не дождется! Тем более что я знаю, как ему нравится видеть женские страдания. Садист проклятый!
– Я же говорил, что всегда добиваюсь, чего хочу, – подхватив меня на руки, шепнул инварг в самое ухо. Его язык дразняще лизнул кожу, а я даже дернуться не смогла. Как и сказать в ответ что-то обидное. – Пойдем, я покажу тебе твой новый дом, милая! – послышалась новая издевательская реплика, и я ощутила, как мы взмыли в воздух.
Сама же видела перед собой лишь небо и на его фоне торжествующе улыбающееся лицо Даргона. Еще заметила чуть колеблющуюся дымку вокруг нас. Вспомнила о том, что воздушные маги тоже умеют создавать вокруг себя оболочку, делающую их невидимыми для стороннего наблюдателя. Похоже, Алестер стремился максимально сократить число тех, кто узнает о моем появлении в замке.
По спине пробежал неприятный холодок. Не удивлюсь, если староста получил недвусмысленное предупреждение не трепаться о случившемся! А учитывая репутацию лорда, ослушаться не рискнет.
В полном молчании мы добрались до замка, куда я когда-то должна была прибыть в качестве хозяйки. Сейчас с содроганием думала об этом. Впрочем, теперь моя участь еще более незавидна.
В отличие от своих сопровождающих, Алестер, едва опустившись на подворье, направился не ко входу в замок, а свернул куда-то. За какими-то постройками обнаружился тайный проход, ведущий в подземные помещения. По нему он сейчас и нес меня, а я поняла, что под самим замком выстроен целый лабиринт. Причем, подозреваю, тут есть такие помещения, о которых знают даже не все инварги.
– Хочешь проведать свою давнюю знакомую? – шепот, раздавшийся в гулкой тишине, нарушаемой лишь шагами Даргона и стуком моего бешено колотящегося сердца, показался пробирающим до мурашек.
А я вдруг обнаружила, что могу говорить и шевелиться.
– Кого? – хрипло спросила, не ожидая ничего хорошего.
– Агнессу. Помнишь такую? – усмехнулся Алестер, ставя меня на ноги. Ухватив за руку, потащил дальше, заставляя идти уже саму.
В памяти всплыло смутное воспоминание о русоволосой девушке – «предназначенной», которую отдали Даргону вместе со мной.
– Что ты с ней сделал? – охваченная нехорошим предчувствием, спросила.
– Она не подняла тревогу, когда тебя забирали из моего дома, – безразлично сказал Алестер. – Как думаешь, я мог оставить такое безнаказанным?
– У нее ведь не было выбора! – воскликнула я. – Мы просто не дали ей такой возможности!
– Не имеет значения, – пожал плечами Даргон. – К тому же мне нужно было на ком-то сорвать злость. Так что если кто-то и виноват в ее дальнейшей участи, то это ты. Как и тогда, с твоей подружкой. Уроки ты усваиваешь плохо, я вижу. Предупреждал, что за твои проступки последует наказание. Если не твое, то кого-то, к кому ты расположена. А ты, помнится, проявляла участие к этой девушке.
– Мерзавец! – выдавила, задыхаясь от возмущения.
– Ну-ну, – он зацокал языком. – Опять начинаешь дерзить? В этот раз, дорогуша, отвечать за свой проступок придется самой. Учти это!
Неожиданно свернув в какой-то коридор, мы оказались идущими вдоль ряда железных дверей с окошечками в них. Остановившись возле одной из них, Алестер открыл задвижку и предложил заглянуть внутрь. Сквозь небольшой проем, куда, очевидно, просовывали еду узникам, я увидела скудное убранство камеры. Оттуда дохнуло промозглой сыростью, гнилой соломой, запахом нечистот и еще чего-то неприятного. На тюфяке у стены лежала скрюченная женская фигурка, абсолютно голая. Заметила тянущуюся по полу от нее железную цепь, прицепленную к ошейнику. Спутанные волосы неопределенного цвета – настолько были грязные – единственное, что хоть как-то прикрывало испещренное ссадинами и кровоподтеками тело. Девушка была настолько худой, что можно было все кости пересчитать. Похоже, ее еще и голодом морили!
