После возвращения князя Ф.Ф. Юсупова в столицу, он в своих поздних мемуарах утверждал, что сразу же после «отречения» Государя к нему во дворец (на набережной Мойки, д. 94) в Петрограде приходили великий князь Николай Михайлович, М.В. Родзянко и вице-адмирал А.В. Колчак. Все они уговаривали Феликса занять императорский престол. Это предложение, писал князь Юсупов, «взялось из убийства» Распутина[183]. Этому можно поверить и не приходится удивляться. Зная обстановку после «великой и бескровной» революции, а, вернее, февральского переворота, когда власть стремительно ускользала от тех, кто мнил себя вершителями истории, то они готовы были пойти на любую очередную «акцию» и авантюру, лишь бы, по-прежнему, остаться у руля государства.
Министр юстиции А.Ф. Керенский в своей речи на заседании Совета солдатских депутатов от 26 марта 1917 г. о недопущении послаблений старому правительству и Царской семье, заявил: «Вы обвиняете меня, что некоторые из лиц царской фамилии остались на свободе, – так знайте, что на свободе остались только те, кто так же, как и вы, протестовали против старого режима и царизма и боролись с ним. Дмитрий Павлович оставлен на свободе, так как он первый боролся с царизмом, он подготовил заговор и убил Гришку Распутина. И он имеет полное право остаться простым офицером в рядах русской армии в Персии»[184].
В столичных газетах была дана информация об уничтожении трупа Распутина:
«Сожжение Распутина.
Необычайна была жизнь Распутина, необычайна смерть его, необычайно и уничтожение его трупа.
Вот как об этой последней главе кошмарной истории рассказывают те, кому довелось быть свидетелем.
Анна Вырубова, исполняя волю пославшей ее, приготовила могилу для “святого”… под престолом будущей церкви. Место, как известно, было открыто и тот, кто имел право и обязан охранять спокойствие народа, распорядился раз и навсегда избавить толпу от соблазна и перечень святых от непрошеного нового имени. В этом смысле были даны инструкции очень энергичному комиссару.
И вот как было исполнено это поручение.
Вечером гроб с Распутиным был перевезен на станцию железной дороги и поставлен в вагон, который был запечатан. Любопытствующим было заявлено, что по приказу властей Распутин будет похоронен на Волковом кладбище. На самом же деле поступили так.
В Царское пришло с фронта несколько автомобилей и один грузовик с частями машин. Когда Царское Село уснуло, вагон был распечатан, гроб с трупом поставлен на грузовик, прикрыт брезентом, и автомобильная колонна с грузовиком в конце двинулась на Петроград.
Никто во всей колонне, кроме шофера грузовика и тех, кому было поручено прикончить с распутинской историей, не был посвящен в тайну грузовика.
На рассвете прибыли в Петроград, и все автомобили помещены в гараж придворного ведомства, что на Конюшенной площади. Там гроб простоял весь день до ночи рядом с придворными свадебными каретами.
Ночью грузовик в предшествии легкового автомобиля отправился на Выборгское шоссе. Решено было закопать гроб в стороне от дороги, сровнять с землей и покрыть снегом. Лопаты и кирки были приготовлены заранее. Процедуру эту должны были проделать все участвовавшие, а именно: три лакея придворного ведомства, два шофера и три лица, которым и было все это поручено.
Однако, случилось не так, как рассчитывали: наше бездорожье испортило план. Автомобили застряли в сугробах и не было никакой возможности наличными силами вытащить их. Тогда было решено снять гроб, унести его подальше и покрыть снегом, а утром явиться снова, отогреть землю и вырыть могилу.
Тем временем подозрительные автомобили обратили на себя внимание дежурных милиционеров, и была поднята тревога.
Студенты-милиционеры потребовали предъявление “пропуска”. Все оказалось в порядке, но милиционеры не успокоились на этом: уж больно все было необычайно.
Дело происходило на полудороге между Лесным и с. Пискаревкой. Скоро подоспели конные милиционеры. Помогли легковому автомобилю и, решив грузовик оставить в поле до утра, предложили всем участникам отправиться к коменданту.
Какой переполох был поднят в Лесном, видно из того, что при въезде в Лесной были устроены баррикады, чтобы автомобиль, в котором подозревался один из таинственных черных автомобилей, не мог скрыться.
Приехали к коменданту, разбудили его, вынуждены были рассказать правду и стали держать совет.
На совете решено было: труп Распутина сжечь.
Быстро собрали всех милиционеров и двинулись к оставленному в поле гробу. Местность была оцеплена. Натащили массу дров. Разложили огромный костер. Труп вынули из гроба. Он оказался набальзамированным и по уверению одного из очевидцев, лицо Распутина было нарумянено. Труп и костер были обильно политы бензином и подожжены.
Это было часов в пять утра, и только через несколько часов сожжение было окончено. Уцелевшие кости решено было уничтожить другим путем, не погребая, металлический гроб решено было расплавить, от Распутина не осталось ничего, кроме тяжелого воспоминания.
Пепел рассеян по полю и засыпан снегом.
Когда придет настоящая весна – внешние воды смоют и пепел и грязь и, может быть, буйные всходы новой жизни вытеснят из нашей памяти и самое имя Распутина.
М.С. К-н»[185].
Гнусного и не имеющего до этого примеров 8-месячного потока клеветы «псевдодемократов» после свершения «великой и бескровной» (так называемой Февральской революции, а на самом деле государственного переворота), прежде всего, направленного против представителей династии Романовых и на Григория Распутина хватило надолго. В этот период театры были заполнены весьма сомнительными и оскорбительными постановками. Была развернута массовая кампания по оглуплению и развращению российского общества. В Петрограде шли пьесы М. Зотова «Гришка Распутин», В.В. Рамазанова «Ночные оргии Распутина», В.В. Леонидова «Гришкин гарем», А. Курбского «Как Гришку с Николкой мир рассудил»[186].
Весной 1917 г. Юсуповы уехали в Крым. Революционная смута еще не добралась до юга России, и в Крыму было относительно безопасно. Все семейство князей Юсуповых поселилось в имении «Кореиз». В отличие от представителей Императорской фамилии династии Романовых еще при Временном правительстве было сделано исключение в ограничении перемещения для тех из них лиц, которые ранее вступили в морганатические браки и потеряли право на Российский престол. Таким правом пользовалась племянница царя княгиня Ирина Александровна Юсупова. Однако ее великокняжеские родители находились под домашним арестом в собственном имении Ай-Тодор. Брат Ирины Александровны юный князь Федор писал в одном из писем своему дяде великому князю Николай Михайловичу, который в это время проживал в Петрограде: «Тут адская скука, как я и думал, помнишь, я тебе говорил, что это так будет. Папа очень изменился за этот месяц, он стал раздражителен, страшно молчалив, и редко можно видеть на его лице улыбку, как это было раньше. Мне это очень тяжело, и я так хочу отсюда уехать. Мама бодра, но тоже подавлена. Обедает она у себя в комнате и остается там весь вечер. Амама (вдовствующая императрица Мария Федоровна – В.Х.) за это время тоже изменилась и ослабла…»[187]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
