Очень рада возвращению Ирины и Феликса. Их маленькая была очень больна желудком, и все еще слаба и худенька. – Погода чудесная, настоящей жары нет, были даже совсем прохладные дни. Сандро и дети купаются в море ежедневно. <…> Нельзя выехать за пределы Ай-Тодора без того, чтобы не довести до их сведения, куда и к кому идем. <…> Скажи Сергею [Михайловичу], что я его целую и что мы часто о нем говорим и вспоминаем. Как его здоровье? – Обнимаем тебя.
Всего лучшего.
Сестрица твоя Ксения»[193].
Вдовствующая императрица Мария Федоровна временами навещала Юсуповых в их имении. Она 10 июля записала в дневнике: «В 4 часа мы с Ксенией поехали к Юсуповым, где нас угостили чаем и разными вкусностями, которых дома нам никогда не подают. Повидали также мою маленькую правнучку, ей немного лучше, но она все же еще слаба и худа. Очень мало ест, бедная малышка! Снова жуткие беспорядки в Петербурге, множество убитых и раненых на улицах. Страшные известия с передовой. Оставлен Тернополь, солдаты отказываются воевать, сдаются в плен или бегут с фронта. Неслыханно и поразительно, как такая прекрасная, доблестная армия могла покрыть себя позором и замарать бесчестием все русское воинство, всегда славившееся своей отвагой и храбростью. <…> Как стыдно перед всей страной и нашими союзниками…»[194]
Через некоторое время до Крыма дошла еще одна неприятная новость. Вдовствующая императрица Мария Федоровна отразила в дневнике:
«7 августа. Понедельник.
Из Петербурга прибыла Ирина, очень excited (взволнованная – англ.). Она рассказала, что моего бедного любимого Ники вместе со всей семьей отправили в Сибирь. Я была в таком шоке от ее рассказа, что у меня едва не случился сердечный приступ, но хочу надеяться, по крайней мере, что там они будут все-таки в большей безопасности, чем в Царском, где их каждодневно притесняли и всячески унижали. И все же сам этот факт чудовищен, убийствен, ошеломляющ, особенно если принять во внимание, что эти негодяи давали им надежду. Они обещали отправить их в Ливадию. Как же им не совестно обращаться с ним, как с преступником!..»[195]
Страна стремительно катилась в полный хаос, разруху и анархию. Вдовствующая императрица 27 октября 1917 г. записала в дневнике: «Слухи подтвердились. Большевики свергли правительство и арестовали его, так что вся власть теперь у них. Избрано 14 большевиков, среди них: Ленин, Зиновьев, Троцкий и др[угие]. Все они евреи под вымышленными именами. Мы не получаем ни писем, ни газет. Ленина германцы перевезли в Россию, в пломбированном вагоне. Какая подлость, какой блестящий спектакль они разыграли, эти негодяи…»[196]
Через несколько дней, т. е. 31 октября, она вновь с тревогой записала в дневнике:
«Ирина получила разрешение приехать к нам. Феликс сообщил ей, что ему пришлось бежать из Киева – почему она не знает. Позже он телеграфировал, что снова отправляется в Петербург, где большевики засели в Смольном и в крепости. В Москве тоже жуткие беспорядки, столкновения на улицах…»[197]
После «Октябрьского переворота» 1917 г. большевиков обстановка в Крыму, как и во всей стране, резко ухудшилась. Генерал А.И. Деникин в «Очерках русской смуты» так описывает события ноября 1917 – января 1918 г.:
«Под влиянием агитаторов, присланных из центра, матросы Черноморского флота свергли умеренный Совдеп в Севастополе, поставили новый большевистский и организовали в городе советскую власть. Номинально она находилась в руках сложной комбинации из совдепа, комиссариата и революционного комитета, фактически – всецело в руках буйной матросской черни. С начала декабря в Севастополе начались повальные грабежи и убийства. А в январе Черноморский флот приступил к захвату власти и на всем Крымском полуострове.
Описание падения крымских городов носит характер совершенно однообразный: “К городу подходили военные суда… пушки наводились на центральную часть города. Матросы сходили отрядами на берег; в большинстве случаев легко преодолевали сопротивление небольших частей войск, еще верные порядку и краевому правительству, а затем, пополнив свои кадры темными, преступными элементами из местных жителей, организовывали большевистскую власть”. Так пали Евпатория, Ялта, Феодосия, Керчь и др. А 13 января пала и резиденция правительства – Симферополь. <…> Страницы крымской жизни того времени полны ужаса и крови».
Таким образом, Гражданская война докатилась и до этих мест. Стоит отметить находчивость князя Феликса-младшего, которому удавалось рассказами о своем участии в убийстве Григория Распутина ловко спроваживать революционных пьяных матросов, являвшихся в Кореизский дворец, чтобы арестовать его отца, князя Ф.Ф. Юсупова-старшего.
Многочисленные свидетельства садизма, с которым «революционные матросы» расправлялись с офицерами, аристократами, представителями буржуазии, а зачастую и просто «братского пролетариата», поражают. Очевидец тех событий, князь Феликс Юсупов-младший позднее писал в мемуарах:
«Ужасное избиение морских офицеров произошло в Севастополе, грабежи и убийства множились по всему полуострову. Банды матросов врывались во все дома, насиловали женщин и детей пред их мужьями и родителями. Людей замучивали до смерти. Мне случалось встречать многих из этих матросов, руки их были покрыты кольцами и браслетами, на их волосатой груди висели колье из жемчуга и бриллиантов. Среди них были мальчишки лет пятнадцати. Многие были напудрены и накрашены. Казалось, что видишь адский маскарад. В Ялте мятежные матросы привязывали большие камни к ногам расстрелянных и бросали в море. Водолаз, осматривавший после дно бухты, обезумел, увидев все эти трупы, стоящие стоймя и покачивающиеся, как водоросли, при движении моря. Ложась вечером, мы никогда не были уверены, что утром будем живы».
Через некоторое время немцы оккупировали Крым. Великая княгиня Ольга Александровна позднее в своих воспоминаниях приводит один примечательный эпизод. Вдовствующая императрица Мария Федоровна, уверенная, что Германия еще находится в состоянии войны с Россией, отказалась принять немецкого генерала.
Согласно версии князя Феликса Юсупова-младшего, вскоре к Романовым прибыл адъютант императора Вильгельма II, который изложил им предложение кайзера «провозгласить императором Всея Руси того из членов императорской семьи, кто согласится подтвердить Брест-Литовский договор». Все с негодованием отвергли это предложение, заявив, что никто из них никогда не будет предателем.
Великий князь Александр Михайлович так описал появление немцев в Крыму:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
