Что здесь произошло?
Влад частенько пил, порой нажирался. Но он был тихим пьяницей: никогда не бузил, не ломал мебель. Но в квартире все перевернуто вверх дном. Может, он поругался с женой…
Нет. Что-то не так.
Когда сосед пришел к нему, он не выглядел злым или взбешенным.
Коля заходит в спальню. И его сшибает запах гнили. К горлу подкатывает комок, и содержимое желудка оказывается на полу. Коля хватается одной рукой за живот, другой — за ручку шкафа. Во рту становится кисло.
Проблевавшись, Коля решительно жмет на выключатель. Его брови поднимаются. На лице застывает выражение изумления. Спальня напоминает комнату пыток. Кровь везде: на стенах, на шкафах, на потолке, на люстре, на кровати. Ковер из желто-серого стал темно-розовым. На подушке лежит голова. Голова жены Влада. Как звали супругу соседа? Валя, Оля, Кристина, Таня, Ангелина, Вероника? Память подводит.
Отрубленная голова взирает на люстру. Нижняя губа оторвана, но нижних зубов не видно из-за густой крови, запекшейся на них. Рот застыл в немом крике. Нос сломан. В виски вбиты гвозди. Волосы сосульками падают на подушку фиолетового цвета.
Коля не верит своим глазам. Он трет их, но отрубленная голова никуда не исчезает. Коля обращает внимание на какой-то большой предмет, прикрытый пледом.
Не подходи к нему, шепчет внутренний голос.
Но ноги сами несут к предмету. Коля срывает плед. Перед глазами предстает высотой в два метра зеркало. Рама деревянная, резная. Само зеркало измазано в крови и в какой-то еще гадости, по цвету и запаху напоминающей дерьмо. Коля часто-часто сглатывает, чтобы вновь не проблеваться. Желудок скручивает.
Зеркало притягивает взгляд. Удивительно, но рама блестит лаком, на ней нет ни одной капли крови. Причем даже основание зеркальной поверхности поражает чистотой. Коля хочет уйти из квартиры. Похоже, соседа даже не придется прятать. Влад знатно порезвился со своей женой. Только богу известно, что ударило в голову этому тихому пьянице.
Раздается хлопок. Коля вздрагивает. Зеркальная поверхность начинает закипать. Появляются пузырьки. Некоторые лопаются, некоторые раздуваются.
Надо уходить. Но Коля продолжает стоять и смотреть на зеркало. Он не верит своим глазам. Не может поверить. Сегодняшняя ночь напоминает кошмарный сон. Он смотрит, как пузырьки подлетают к потолку и начинают стукаться друг о дружку с металлическим звоном.
Мигает люстра.
Зеркальная поверхность исчезает серебряными пузырьками на потолке. Коля ощущает в комнате неумолимое движение, которое переполняет его ужасом. Вместе с движением угадывает и звуки. Голоса. Они звучат со всех сторон, сменяются друг другом, становятся то невыносимо громкими, то едва слышными. Вместо зеркала на стене появляется проход. Только куда он ведет непонятно: то ли в овеществленную тьму, то ли в глубины мертвого космоса.
От прохода веет арктическим холодом. Изо рта Коли вырываются плотные облачка, в воздухе звенят крохотные льдинки.
Кажется, что сейчас из тьмы выпрыгнет чудовище. Однако ничего не происходит.
— Да что за херня здесь творится, — шепотом говорит Коля. Он делает два шага назад, не переставая пялиться в проход. Больше всего на свете он сейчас боится только одного: попасть в черноту.
Один из пузырьков на потолке опускается на кровать. Не падает, а именно опускается. Словно старый шарик под собственным весом. Потом еще один пузырь оказывается на кровати. Коля не выдерживает, выбегает из комнаты, не забыв захлопнуть дверь. Сердце бешено стучит. Биение отдается в висках, в кончиках пальцев.
Ну же! Вон из этой квартиры!
Когда железная входная дверь с грохотом закрывается за спиной, Коле удается облегченно вздохнуть.
Свет на лестничной клетке кажется ярким. Очень уж ярким. Неестественно ярким…
* * *
«Ты сильный, — сказала Алена. — Уходи из магазина, Коль. Уходи, заклинаю тебя! „Архаровцы“ будут мстить. Найди другой дом ради меня».
Дохляк вскочил с кровати и закричал:
— Нет! Ты мер-ртва!
«Я с тобой, я рядом. Коля, ты сильный».
Виски ломило от боли. Дохляк с силой сжимал их ребрами ладони, но колкий комок шума в голове не удавалось прогнать.
Казалось, что подсобка уменьшилась до размеров спичечного коробка. Стены давили на нервы. Тяжело было дышать в тесноте, тяжело думать.
«Уходи!»
Нет.
«Уходи-уходи-уходи!»
Потолок качнулся. Николай хотел было схватиться за телевизор, но рука лишь рассекла воздух. Ноги подогнулись, и он рухнул на пол. Голос в голове убивал потоком слов. Хотелось разорвать кожу на висках, чтобы добраться до мозга.
«Уходи. Милый, они тебя убьют. Убьют-убьют. Я с тобой, я рядом. Уходи. „Архаровцы“ будут мстить. Уходи!»
Николай открывал рот в попытке сказать хоть слово, но из горла выходило лишь жалкое бульканье. Слова стирались голосом. Голосом Алены.
«Ты убил одного из них. Они будут мстить».
Коля забился в конвульсиях. Грудь часто и нервно начала подниматься, руки и ноги затряслись, глаза вылезли из орбит, брови задергались.
«Я умоляю тебя! Уходи».
Приступ прекратился также быстро, как и начался. На лбу выступили капельки пота.
Жара в подсобке оглушала. Лучи от лампочки играли на экране телевизора, разлетались на тысячи зеркальных осколков.
«Ты найдешь другое убежище?»
Нет. Нельзя постоянно убегать от «архаровцев». Надо бороться, сражаться.
«Маша жива».
Коля затаил дыхание. Перед внутренним взором появились ослепительно синие детские глаза, но их взгляд пронзал его насквозь, как нож входит в подтаявшее масло. Маша умерла. Два года назад или день — неважно. Маша умерла. И точка.
«Нет, она жива».
Наглое вранье! В Городе нет ничего живого. Нельзя верить голосу. Коля зажмурился. Алена и Маша давно погибли. А голос в голове фантомный. Ненастоящий! Надо не обращать внимания на него. Он исчезнет сам.
«Если ты уйдешь из магазина, то я скажу, где находится Маша. Ей сейчас так плохо. Она больна, но жива».
Нет. Не верь. Нельзя. Город исторгает живых.
Промелькнула подлая мыслишка: если Маша жива? Проверить это несложно. Стоит только выйти из подсобки. Проще простого.
«Ты поверишь мне? Пожалуйста, поверь».
Коля кивнул. Хорошо. Он рискнет. От мысли, что, возможно, его дочь жива, захватывало дух.
Седьмой
Седьмой хотел вытащить иглу, когда за спиной загромыхало. Он открыл дверь подсобки. Поток воздуха толкнул в спину, он по инерции шагнул через порог. Мир принялся терять очертания. Лампочка на потолке упала на пол, но не разбилась на острые осколки, а взорвалась яркими красками. По стенам побежали трещины. Щель оказалась настолько большой, что в нее смог бы пройти кулак. Трещина немного расширилась, и в комнату упал плотный кусок тьмы. Седьмой попытался было поднять его, но очередной порыв воздуха толкнул вперед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
