Он поверил нам! Это же шаг в правильном направлении. Я рада, что ты выбрал его среди других сенешалей[23].
У меня был небольшой выбор. Он был единственным чиновником в реестре Суда, кого я узнал. Я просто предположил, что он может быть посвящен в обстоятельства касающиеся Хоуп.
— Вы сможете помочь нам? — спросила я, чертовски утомленная попытками, выглядеть серьезной и заслуживающей доверия.
— Каким-нибудь официальным путем — нет. Но я могу снабдить вас информацией, которую вы ищите. — Он откинулся на спинку кресла, скрестив ноги и сложив пальцы. — Вам известно, что Достоинство по имени Хоуп, пропала без вести и числится погибшей, учитывая записку, что она оставила.
Тео склонил голову.
— Самоубийство? — спросила я.
— Нет. В ее записке утверждалось, что она пала жертвой плана, согласно которому ее лишили бы Дара и передали бы его смертной — вам, Порция Хардинг.
Почему каждый, кроме тебя обращается ко мне полным именем? — спросила я Тео, на мгновение сбитого с толку чем-то, что обеспокоило меня.
У имен есть сила.
— Одна записка едва ли свидетельствует… — начала я говорить.
Террин поднял руку.
— Записка продолжается довольно пылким заявлением, что несколько попыток убийства были уже предприняты против нее и она чувствует, что оба этих события связаны.
— Это же совершенно не обосновано! — оскорблено сказала я. — Я не убивала ее. Я никогда не планировала отобрать у нее силу. Я даже не имела представления, кем или чем она была, когда ненароком призвала ее!
— Это вы так говорите. — Террин выглядел мрачным.
Мое сердце упало от косвенных улик, которые были использованы, чтобы отчасти возвести на меня очевидную вину. Это было явно и нелепо, но я сознавала, как люди, не знавшие меня, могли предположить, что это было правдой.
— Только потому, что никаких улик связанных с телом Хоуп не было обнаружено, вам позволили остаться такой, какая вы есть, просто под надзором, а не в заключении.
За мной наблюдали? Но кто?
Понятия не имею, но это не удивляет меня.
— Это абсолютная глупость, не имеющая никакого смысла! Почему бы я захотела убить женщину, с которой никогда не встречалась?
Террин бросил на меня пристальный взгляд.
— Предполагается, что в какой-то момент Хоуп вернулась, чтобы забрать у вас Дар и вы убили ее после горячей перепалки. — Он поднял руки, предупреждая возражения, что были у меня на кончике языка. — Я не тот, кого нужно убеждать в вашей невиновности, Порция Хардинг. Я просто сообщил вам, о чем будут говорить в Суде.
Слабый грохочущий звук предупредил о грядущем.
Порция, контролируй свой Дар.
Это было нелегко, но я воздержалась от несколько поспешных и граничащих с грубостью комментариев о психическом облике Суда, прилагая сконцентрированные усилия, чтобы рассеять гнев, который превращался в гром.
— Любое из этих предположений ведет к тому, почему я сделала что-то столь отвратительное?
Террин кинул взгляд на свои пальцы.
— Я слышал, что вы связаны кровью с Тео Нортом. Не трудно предположить, что кто-то с такого рода связью, намеревался бы даровать ему прощение, как только членство в Суде было бы одобрено.
Я бросила быстрый взгляд на Тео. Он невозмутимо сидел, выглядя слегка скучающим, как если бы ничто из того что сказал сенешаль, не имело к нам никакого отношения.
— Все так считают? Все думают, что я обманула Хоуп, чтобы получить ее силу для себя, а потом убила ее и все для того, чтобы получить прощение для Тео?
— Несколько резко, но да, это объяснение было дано вашим действиям.
— Понимаю. — Мои суставы все еще были белыми от напряжения. Я предприняла еще одно сознательное усилие расслабить руки, когда встала с высоко поднятой головой. — Спасибо вам за потраченное время и сотрудничество, Террин. Я надеюсь, что такой вид общения со мной, не создаст вам никаких проблем.
Он медленно поднялся, улыбка затеплилась в его глазах.
— Я не боюсь последствий, если именно это вас беспокоит.
— Прекрасно. Еще раз спасибо.
— Это доставило мне удовольствие, — сказал он, склоняясь над моей рукой. — Я не сомневаюсь, что мы встретимся вновь…надеюсь, при менее напряженных обстоятельствах.
— Почему Террин не беспокоится из-за встречи с нами? — Спросила я Тео мгновение спустя, когда мы покинули темный переполненный офис, который был размещен в парадных апартаментах. Солнце скрылось за несколькими мрачно выглядящими облаками. Я задрожала, но холод казалось, скорее, шел изнутри, чем от потемневших небес.
— Я не уверен, — ответил он, задумчиво глядя, когда приспосабливал шляпу и поднимал воротник своего пальто, защищая плоть на шее. — Я подозреваю, что в нем есть что-то большее, чем видно на поверхности.
— Ты можешь сказать это о каждом здесь, — указала я, прислоняясь к нему, когда его рука скользнула вокруг моей талии. — Что теперь?
Тео украдкой взглянул на небо.
— Уже почти Вечерня. Теперь мы должны препоясать наши чресла[24].
Мне не нравилось беспокойство, ощущавшееся в нем, глубокое, темное и разрушительное.
— Я давно уже старый препоясыватель чресел, — солгала я, даря ему сияющую улыбку надеясь скрыть правду о том, что я до смерти волновалась о слушании.
Тебе не нужно волноваться, Порция. Я же говорил, что не позволю чему-нибудь причинить тебе вред. У меня есть еще несколько фокусов в рукавах.
Каких фокусов? — спросила я, когда мы направлялись к местонахождению Парка Просителей.
Ты узнаешь в назначенное время.
Судя по виду, все в городе устремились в узкий переулок, ведущий в Парк, этого было достаточно, чтобы предотвратить любой дальнейший опрос, который я намеревалась провести.
Мужайся, любимая. Я здесь с тобой.
За что я тебе благодарна до глубины своего существа, — сказала я, когда мы прокладывали путь сквозь толпу к центру парка, где круг из друидских камней был расположен в стиле, напоминающем Стоунхендж. Каменные скамьи располагались по внутреннему периметру кольца. Четыре скамьи были заполнены разными людьми. А пятая была пуста. Перед ней стоял услужливо выглядящий человек, который нахмурился, заметив нас.
— Порция Хардинг, встаньте впереди, — сказал мужчина.
Я шагнула в круг камней, освобождаясь от толпы, Тео встал рядом со мной в тени отбрасываемой одним из высоких камней. Я ужасно хотела взять его за руку, но было неудобно демонстрировать привязанность перед таким количеством враждебно настроенных незнакомцев.
