— Милое благоразумие, он не мог бы упомянуть об этом раньше? — Я сделала глубокий вдох, мое тело было так сильно измученно дрожью, что зубы застучали, когда я крикнула в ответ.
— Что же случится с ними?
— Они не смогут уйти.
Тысяча и один грех вспыхнули перед моими глазами, вещи которые я делала в своей жизни, которыми я не гордилась, начиная с любимой игрушки, которой я отказалась поделиться с другом детства и кончая утратой души Тео. И теперь я была призвана чтобы ответить за них? Мысли остаться в этом месте навечно было почти достаточно, чтобы поднять меня с колен, но в то время когда я была убеждена, что не смогу сделать этого, что не смогу пройти мимо трех Хашмаллимов, образ Тео возник в моем мозгу. Тео смеющегося над глупой шуткой, лицо Тео напряженное от страсти, когда он давал ей выход, Тео сонного и восхитительного и такого влекущего, что заставляло мои глаза щипать от слез. Если бы я потерпела неудачу, то никогда не увидела бы его снова.
Тео любил меня. Я знала это; я чувствовала это в нежных прикосновениях его разума к моему. И что было главным, в это мгновение я с уверенностью знала, как я знала что предел Грейсона- Зацепина-Кузьмина равен 5 x 1019 электрон вольт, что я люблю Тео каждой молекулой своего тела. Несомненно, я не могла бы любить кого-нибудь столь глубоко, столь безраздельно, столь абсолютно без каких-нибудь подкупающих качеств?
Я подняла подбородок и выпрямила спину, удерживая твердый пристальный взгляд на ближайшем Хашмаллиме, когда сделала самый уверенный шаг вперед из тех что делала.
— Я не плохой человек. Я делала в жизни некоторые вещи, о которых сожалею, но я не злая. Я не обижала животных или детей. Я не крала, пыталась не лгать и в действительности убивала только противных насекомых, что пытались ужалить меня. В мире, состоящем из оттенков хорошего и плохого, я была хорошей.
Хашмаллим не двинулся, пока я принудила мои ноги шевелиться, закрывая глаза, когда я коснулась края одного из них. Я боролась, чтобы удержать с сознании, что я это я, человек с недостатками и ошибками в суждениях, но в основном хороший в сердце.
Земля выскользнула у меня из под ног и я ощутила свое падение. Я открыла глаза, недоверчиво и изумленно глядя на травянистую лужайку Парка Просителей, как будто смотрела с большой высоты. Каменные скамьи, люди стоящие вокруг наблюдая, Тео присевшего на землю над вялым телом — все они помчались на меня, пока я не поняла, что я фактически резко падала вниз на землю.
— А-а-аааааааааааа, — закричала я, дико молотя руками и ногами.
Тео отпрыгнул от тела на земле, когда оно исчезло, оглядываясь в поисках меня. У меня был миг увидеть абсолютное удивление на его лице.
— Лови меня! — Завопила я.
Он прыгнул вперед, протягивая руки.
Я ударилась о землю в футе от него, мое падение несколько испортило мягкий газон. Хотя он не был таким уж мягким, чтобы самортизировать полностью. Я лежала лицом вниз, выплевывая кусочки газона, моя голова кружилась, грудь болела, весь имеющийся воздух был выбит из моих легких.
— Порция! Salus invenitur! Скажи мне, что ты в порядке!
Я подняла голову и свирепо глянула на него, выплевывая другой комок травы.
— Какая именно часть «лови меня» была не ясна для тебя?
— Женщина, ты все же станешь моей погибелью, — сказал он, притягивая меня в объятья, которые могли бы сломать ребра женщине поменьше.
— Я собираюсь быть твоей погибелью? — Я многозначительно посмотрела на слабое Порция-подобное углубление, образовавшееся на газоне.
— Я сожалею, — сказал он, его губы подергивались, когда он снова обнял меня. Я думал, что потерял тебя.
Меня не так уж легко прикончить, — сказала я, целуя в ответ, когда его губы нашли мои. Ой.
Как сильно ты поранилась?
Я сомневаюсь, что это что-нибудь важное. Я не хотела бы, изнасиловать тебя на месте, если бы это было не так?
Он захихикал у меня в мозгу. Ты знаешь, желание взаимно. Что произошло с тобой?
Я нарвалась на парочку Хашмаллимов.
Ты что?
— Кажется, вы прошли пятое испытание, — сказала Дайсин, когда Тео помог мне встать на ноги.
Я стряхнула кусочки травы и грязи, медленно выпрямляясь. Кроме боли в груди и коленях, там где я ударилась о землю, я была относительно невредима, что было удивительно учитывая предпринятое мной падение.
— Так я могу убрираться.
Это было немного для меня, знаю, но я находила удовлетворение от факта, что Дайсин выглядела растерянной.
— Результат не тот, что мы ожидали, — продолжила она. — Мы обсудим варианты действий.
Три Мары склонились вместе. Толпа, вокруг нас, была странно притихшей, выражение на большинстве лиц присутствующих ясно показывало, что немного людей ожидало, что я пройду пятое испытание. Я так же, испытывала удовлетворение от их удивления.
— Что Хашмаллимы сделали с тобой? — Спросил Тео, выбирая пучки травы из моих волос.
— Кроме того что напугали меня до того, что я чуть не описалась? Ничего. О, и фактически они вернули меня в Суд на добрых сорок футов над землей, но смысл этого бледнеет перед фактом, что я не погибла при падении. Почему я не получила более серьезных повреждений? Я же еще не бессмертная, не так ли?
— Короче говоря. Ты несешь способности Достоинства, даже это делает тебя более или менее бессмертным вариантом. Ты имеешь немного больше выносливости, чем было прежде.
— Я не собираюсь спорить об этом, — сказала я, осторожно нажимая на свои ребра. Боль уже была меньше.
— Мы приняли решение, — сказала Дайсин, сделав мне знак.
Я взяла руку Тео, мои пальцы переплелись с его.
— Дитя, выйди вперед. — Ирина седовласая Мара, кивнула мне.
Дайсин открыла свой рот, как будто собиралась заговорить, но лязгнув зубами, заткнулась от слов Ирины.
Тео и я подошли к старой женщине.
— Вы слишком высокие. Присядьте. — Она махнула скрюченной от артрита рукой на траву у ее ног.
Мы встали перед ней на колени. Она взяла лицо Тео обеими руками, пристально всматриваясь в его глаза. Я почувствовала в нем толчок удивления, при ее осмотре.
Что это? — спросила я.
Прежде чем он смог ответить, Ирина кивнула Тео и выпустила его лицо, но взяла мой подбородок в удивительно сильном захвате. Отклонив мою голову назад, так чтобы она смогла глубоко заглянуть в мои глаза.
Воздействие ее пристального взгляда, потрясло меня до кончиков ног. Это было, как если бы она видела все чем я была, сдирая прочь слои общественных нравов и требований, защитные слои, выставляя мое истинное ядро ее поблекшим глазам.
