Никаких особых фантазий.
Никаких особых нововведений и ярких новинок.
Только то, что уже есть. Только то, что уже изобретено, используется и более-менее отработано. И только силами самого Микулина, которого Фрунзе если и направлял, то правильной постановкой задачи и острыми вопросами.
Никаких заоблачных показателей нарком для двигателя тоже не требовал. Ему требовался просто хороший, крепкий середнячок с максимальным ресурсом, минимальной ценой. Ну и, желательно, удобный в обслуживании…
– Испытания ходового макета намечены на 15 число, – заметил Заславский. – Вы будете?
– Просто догрузите и проверите ходовую?
– Да.
– Уже делали прокаты? Все нормально?
– На первый взгляд – да. Мы его нагружали и смотрели, как он неровности переезжает. Проблем пока не выявлено. Но то – в цехе завода.
– Гусеницы вы изготовили как я просил?
– Сталь Гадфильда совсем недавно привезли. Сбои поставок. Англичане задержали отгрузку.
– Так вы их успеете сделать к 15 числу?
– Мы поэтому и отложили испытания. Так-то все уже готово. Ждем изготовление гусениц. Заодно и их проверим. Звенья прямо сейчас нам и отливают. Сразу три комплекта.
– Зачем так много?
– Про запас, мало ли, что? Не срывать же из-за этого испытания?
Нарком усмехнулся.
Он-то точно знал – сталь Гадфильда, сиречь сталь с высоким содержанием марганца, была тем самым материалом, который похоронил колесно-гусеничные танки. Ибо позволил увеличить ресурс гусениц с 300–400 км до 4500–5000. Просто за счет замены материала. В данном же случае применялись гусеницы, в которых движущиеся части не перекрывали друг друга. Примерно, как на БМП-1. Так что ресурс должен получиться еще больше.
С подвеской он тоже не стал «играться».
Торсионы, в принципе, уже использовали. На гоночных автомобилях. И их выпуск в Союзе хоть и был возможен, однако, без сомнений влек за собой слишком большой процент брака.
Поэтому их он отложил.
Что еще?
Разного рода сблокированные схемы он решил не трогать. В принципе. Ибо тупиковые решения и нет смысла на них тратить время. Так что, ему оставались простые и дешевые «французские ножницы», успешно применяемые на ряде танков 1930-х. А также вариант Pz.Kpfw II – индивидуальная подвеска катков на четверть эллиптических плоских рессорах через рычаг. Звучит страшно, но на деле проще простого. И очень надежно. Но главное – в ходе модернизации их всегда можно усилить, тупо добавив пластин…
Их он и применил.
Точнее составил техническое задание так, что выбора у группы разработки не оставалось. Оставив на их усмотрение отдельные технические детали реализации.
Где-то на краю сознания проскользнули мысли о подвеске Кристи. Но Фрунзе отмахнулся от этой глупой мысли почти сразу. Плоские пластины рессор делать проще и дешевле. Да и вообще… пустишь этого козла в огород, потом беды не оберешься. Он прекрасно знал, какого мракобесие породила линейка БТ и экзальтированное увлечение скоростью…
– Кстати, может быть на заводе Большевик наладим отливку блоков цилиндров для нового двигателя? – спросил представитель АМО.
– Завод и так перегружен. – Излишне нервно ответил Микулин.
– Сколько у нас автомобилей АМО Ф-15 производится? Слезы. В том числе и из-за того, что на заводе нет подходящего оборудования для изготовления двигателей. Если мы станем ставить их еще и танки, то что получится?
– Плохо получится, – согласился Микулин. – Да только все равно лучше на АМО налаживать все. Отдельный цех поставить литейный. Электростанцию для него. И плавить чугун электричеством. Тем более, что я слышал, будто бы шведы нам заказанное оборудование для электропечей уже поставили.
– Индукционные[43], - поправил его нарком. – Все верно – поставили. Но оно пока в Ленинградском порту и когда его довезут в Москву – не ясно. Кроме того, цех этот нужно еще поставить. А рядом электростанцию для его нужд.
– Их уже строят.
– Вы убеждены в том, что лучше запускать литье сразу на АМО?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Да. Большевик перегружен. Переносить производство долго…
Фрунзе подозрительно на него уставился.
Но собеседник как ни в чем ни бывало продолжал упорно гнуть свою линию, приводя один аргумент за другим. Что заставило Михаила Васильевича задуматься о том, зачем он это делает.
Какой-то свой интерес?
Вряд ли. Подрядчиков нарком контролировал лично и там Микулин даже рядом не проходил.
Конфликт?
Может быть. Ведь если запуск литья делать там, в Ленинграде, ему придется там чаще бывать. Да чего уж? Жить там. Надо это все прозондировать.
И тут, где-то на краю сознания у Фрунзе всплыл эпизод о том, что в 1930 году Фирсова, классного инженера, арестовали и осудили сразу же, как он перевелся на какой-то ленинградский завод. До того же он 8 лет работал на Советскую власть, не вызывая у нее никаких нареканий. Причем работал довольно успешно и продуктивно.
«Ленинград», – мысленно произнес нарком, вспоминая, что именно там сейчас укрепился Зиновьев – один из ключевых наследников Свердлова. Во всяком случае Коминтерн он держал в своих руках достаточно крепко. – «Опять Коминтерн… опять… снова…»
– Если вы так считаете, то ладно. Неволить не будут.
Микулин благодарно кивнул.
– Кстати, а как там продвигаются дела по сварке? – обратился Фрунзе к Заславскому. – Я ведь, кажется, направлял к вам сводную командую сварщиков с различных ремонтных мастерских.
– Я их привлек для создания курсов.
– И только? Я ведь просил проверить – получится ли нормально сварить корпус. Вы это сделали?
– Михаил Васильевич, я полагал, что нужно подготовить сначала…
– Я дал вам не требующий трактовок приказ и людей для его выполнения. Вы выполнили его?
– Нет, – как-то поник Заславский.
– Почему?
– Когда мы начали работать, то произошла неприятность. Конфликт с клепальщиками. И я решил не обострять.
– Ясно, – поиграл желваками Фрунзе. – Жду записки с подробным описанием ситуации и указанием участников. Поименно.
Ситуация была банальной и обычной.
На пути сварки, которая в общем-то вполне успешно применялась с конца XIX века стояло две серьезные преграды: лобби клепальщиков и предубеждения. И не просто стояли, а держались натурально «нерушимой стеной».
В Русско-Японскую корабли в Порт-Артуре быстро и хорошо ремонтировались сваркой. Ей восстанавливали листы обшивки, переборки, надстройки. И в дальнейшем с ними не имелось проблем. Однако сварку не спешили внедрять взамен клепанным соединениям. Для чего выдумывались один миф другого красочнее. Например, из-за так прославляемого «дышащего» клепанного соединения в свое время утонул броненосец «Гангут». У него оно так «дышало», что помпы не справились.
В производстве танков и бронеавтомобилей ситуация была аналогичной. Лишь где-то в середине 1930-х пошел перелом, когда нарастающая гонка вооружений вынудило уступить объективной необходимости. Слишком уж очевидным и значителен был выигрыш.
Вот и тут.
Клепальщики вмешались.
Могли, кстати, и покалечить. Что, как знал, Фрунзе, бывало нередко. Ведь сварщики отнимали их хлеб…
– А после записки – выполните мой приказ. Если кто будет мешать – передайте – что я им лицо сломаю. Поняли?
– Понял.
– И чтобы лучше понималось я откладываю испытания ходового макета. Корпус его должен быть сварным. Как будет готово, так и проверим. Ясно?
– Предельно ясно, – быстро закивал Заславский…
И так уже который раз. Встречи. Обсуждения. Медленное продвижение вперед. С кучей шагов и шажочков назад. Которые требовалось контролировать и упреждать, компенсировать…
Сам бы Фрунзе там, в XXI веке мог бы подумать, что танк – это много сложных расчетов и проектирования. И был бы прав. Для своей эпохи. Но здесь это было совсем не так. Да и кому считать? Трем «калекам»?
Делались прикидки «на выпуклый глаз».
