Читаем без скачивания Мотылек атакующий - Екатерина Островская

– В каком смысле? – не понял следователь.

– Некрасов писал не о том, кому хорошо, а о том, кому живется очень плохо.

– Я из той поэмы только песню «Коробейники» помню, да еще «Жили двенадцать разбойников». Это ведь тоже оттуда?

– Не знаю, – ответила Маша. – Однако теперь убеждена, что в стране множество людей, которым нужна помощь. А ждать ее неоткуда.

– Хороших людей, готовых помочь, тоже немало, – возразил Холмогоров, – только они не на виду.

По коридору шли молча. Потом свернули на лестницу, поднялись на второй этаж и остановились у двери.

– Адвокат Иванов вас ждет, – сообщил следователь и распахнул перед Машей створку. – Заходите.

Иванов сидел за столом и крутил в руках шариковую ручку. Маша обернулась на своего сопровождающего, предполагая, что его присутствие при разговоре подследственной с адвокатом нежелательно. Но следователь вошел следом за ней, прикрыл дверь и показал Маше на стул возле своего стола. Она села и стала ожидать вопросов, полагая, что сейчас будет официальный допрос.

Холмогоров положил на стол ее мобильник, бумажник, золотую цепочку и ключи от машины.

– Больше при вас никаких ценных вещей не было? – спросил он.

– Больше ничего.

– Тогда забирайте. Нигде расписываться не надо. Нам позвонили и приказали отпустить вас.

– Под подписку о невыезде? – спросила Маша, чувствуя облегчение.

– Совсем. Вас никто не задерживал, вы ничего не совершали. Автомобиль ваш у нас во дворе, можете забрать. Ремонт, к сожалению, мы оплатить не можем.

Маша обернулась и посмотрела на Иванова.

– Толю Мышкина выпустят во второй половине дня, – сообщил он. – Я с утра поехал к прокурору города, который, как водится, не собирался меня принимать. Пришлось сказать, что дело касается покушения на его заместителя Порываева, а информацию эту можно доверить только его непосредственному начальнику. Проговорили полчаса. Меня попросили молчать, забрали все материалы. Я заверил, что копий у меня нет. Обманул, естественно, как раз копии и вручил прокурору города.

– Копии чего? – не поняла Маша.

– Во-первых, запись с того диска, что вы мне дали. У прокурора, когда он ее увидел, глаза на лоб полезли. Хотя в вашем деле и в деле Мышкина видеозапись ничем помочь не могла бы. Потом я начал показывать записи, сделанные в квартире Порываева. Но там смотреть вообще невозможно. Прокурор замахал руками и потребовал убрать этот ужас. А я его смотрел. Там куча эпизодов. Вообще, подобные записи по закону могут делать только работники оперативных служб, но она уже существует. И хотя добыта незаконным путем, полностью игнорировать ее нельзя, даже принимая во внимание, что нет заявлений от пострадавших детей или от их родителей. А вдруг заявления начнут поступать? Там двенадцать мальчиков от десяти до четырнадцати лет проходят. Среди них и тот, кого вы из машины Порываева вытащили. А видеозапись происшествия с вашим участием у въезда во двор прокурор просмотрел и убедился, что Порываев ложно обвинил вас в разбойном нападении на него, в стрельбе и в похищении денег.

– Что его ждет?

– Закрытый процесс, вероятно. Если доживет, конечно. Ведь может же проговориться на суде, назвать фамилии тех, кто его наверх вытащил, и сказать, почему они ему покровительствовали. Сейчас в больнице у его палаты пост выставили, но, боюсь, это не поможет: решеток на окнах нет.

– Вы думаете, кто-то может забраться к нему?

Иванов посмотрел на следователя, и тот, пожав плечами, ответил:

– Вероятно, прокурор, зная, что ждет его на зоне, сам покончит счеты с жизнью. Там шестой этаж как-никак. Или ему помогут это сделать. Вы же понимаете, как у нас не любят, чтобы такие люди давали показания, даже в закрытом для прессы режиме.

– А он наверняка думал, что ему все сойдет с рук, – сказала Маша. – Собирался вечно получать деньги с Кущенко и делать все что хочет.

Холмогоров покачал головой.

– В любом случае, денег ему было уже не видать. Этой ночью известный предприниматель Алексей Филиппович Кущенко был застрелен своим сыном Артемом. А заодно с ним убит судья Солодкин.

– Как вы сказали? – не поверила Маша.

Ей показалось, что она ослышалась.

– Солодкин, – продолжил следователь, – тоже весьма скользкая личность. К нему у нас, следователей, была масса претензий. Мы вкалываем, а он оправдывает заведомых негодяев… Вернее, оправдывал. Только в крайних случаях назначал условные или минимальные сроки. Артема Кущенко задержали, он пытался отстреливаться. Его ранили в плечо и ногу.

Адвокат поднялся и протянул руку Холмогорову.

– Спасибо, Коля. Мы пойдем.

– Я-то при чем? – удивился следователь. – Моей заслуги никакой. Благодарите тех, кто видеоматериалы подготовил.

– Кстати! – вспомнила Маша. – Вы сказали, что в квартире Порываева были камеры установлены. Кому же удалось это сделать? Ведь Мышкин говорил, что к прокурору не подобраться, в дом его проникнуть невозможно.

– Вы не поверите, – улыбнулся Иванов, – но мне эти записи подкинули. Позавчера вечером, возвращаясь домой, заглянул в почтовый ящик и обнаружил в нем конверт, на котором стояло одно только слово – «Порываев». В конверте находилось несколько дисков. Я начал смотреть, и мне жутко стало. Вчера целый день пытался выйти на прокурора города, но меня все время отсылали к каким-то мелким сошкам. А сегодня утром, стоило лишь сказать, что мой визит связан с покушением на Порываева, прокурор тут же согласился меня принять. Кто мне подбросил конверт, не знаю точно, но догадываюсь. Дело в том, что и Мышкин, и я подозревали вас. Помните, как один за другим были убиты трое из окружения Кущенко? Мы с вами знаем, что за люди они были и что сделали. Мышкин, а потом и я, решили, что киллер, прошу прощения, вы. Мы подумали, что Мария Стихарева, находясь в Германии, каким-то образом вышла на вас и сделала заказ. Но эта версия отпала сама собой. Дело в том, что нашлись свидетели, видевшие человека, который угнал мусоровоз и сбил на нем охранника клуба «Рыжая кобыла». Внешность мужчины они описать не смогли, но с уверенностью заявили, что тот был инвалидом – вместо одной руки у него, судя по всему, протез. Потом, в другом месте происшествия, соседка погибшего заявила, что видела на площадке постороннего. Внешность она опять же не смогла описать, зато сказала, что на нем были черная куртка «Бугатти» и черные кроссовки «Богатто». Словам ее можно верить, так как женщина шесть лет работала в дорогом магазине продавщицей. А еще соседка сказала, что одна рука у того постороннего была неподвижной – он ее как будто к телу прижимал. Получив необычную «бандероль» с видеозаписями, я вспомнил об этом и поспрашивал старушек, что обычно на лавочке у моего дома сидят, не входил ли в подъезд на пару минут какой-нибудь незнакомец. И они сразу вспомнили высокого молодого человека, прижимавшего к себе руку. Можно, конечно, его найти. Но смысл? Поблагодарить разве что. Вы, кстати, не представляете, кто это может быть?

Пораженная Маша молча помотала из стороны в сторону головой.

Вместе с адвокатом Маша подошла к автомобилю и осмотрела повреждения. Иванов сказал, что у него есть хороший мастер, который возьмет за ремонт недорого. Маша поблагодарила и обещала позвонить. Потом дождалась, когда мужчина сядет в свою машину и уедет, после чего обернулась к человеку, который стоял неподалеку, и махнула рукой, подзывая его.

Андрей подошел и поздоровался.

– Меня ждешь? – спросила она.

И тут же поняла всю нелепость своего вопроса – кого же еще он может здесь дожидаться?

– Если бы тебя не выпустили, пришлось бы мне с боем свою лучшую ученицу освобождать.

– Спасибо за видеозаписи. А как ты их раздобыл?

– Узнал, что в доме Порываева требуется электрик, пошел и устроился. Потом отключил электричество в его квартире, явился по вызову и в темноте установил пару шпионских штучек. Когда увидел, что записалось, хотел сам его убить. Но я вряд ли бы тебе этим помог.

Они сели в машину и выехали на улицу. По центру ее колонной шли молодые люди в бушлатах и пели:

Эй, моряк, красивый сам собою,Тебе отроду двадцать лет,Полюби меня, моряк, душою.Что ты скажешь мне в ответ?По морям, по волнам,Нынче здесь, завтра там…

Маша тихо поехала следом, а потом обогнала марширующих.

– Откуда тут моряки?

– Здесь рядом школа мичманов, – пояснил Бармин. – Вероятно, курсанты к строевому смотру готовятся.

Маша выбрала место и припарковалась. Она не хотела разговаривать с Андреем как бы между прочим, управляя автомобилем. Снова мимо пошли стриженые ребята в бушлатах, выводя:

Ты не плачь, моя Маруся,Я к тебе еще вернуся.Проплыву, быть может, целый свет.Я вернусь, а может, нет.

– Какая старая песня, – произнес Андрей, глядя на моряков, – даже не думал, что кто-то ее помнит. Мой отец напевал ее когда-то.