Ну, я слышу. Тебе легче стало? Детский сад, ей-богу. Интересно, как там дела у моих Синчи?
— Тори Величко, ты самая большая дура из всех, кого я встречала.
Это говорит мне в наушник агент Бартон.
— Тори, не сходи с ума. Куда ты поедешь в таком состоянии? — Ого, начинается душевный разговор… — Ты не понимаешь, твоя жизнь в опасности, даже не представляешь, насколько. Давай поговорим. Ответь мне сейчас же, идиотка!
Ну вот, ненадолго же ее хватило. А тут я приторможу, оставлю пижаму, машину и наушник и пойду потихоньку. Давненько я здесь не бывала, но Манхэттен есть Манхэттен, другого такого нет. А еще я устала, мне надо вымыться, переодеться в чистую одежду и позвонить тете Розе. Можно и в обратном порядке.
— Роза, это я.
— Вика! Откуда ты звонишь, дитя мое?
— Я недалеко.
— Ты приедешь?
— Конечно. — Кажется, что-то не в порядке. Но что? — Роза, что-то случилось?
— Нет, просто я ждала, что ты позвонишь раньше, волновалась…
— Я сейчас приеду.
Явно что-то случилось. Такси летит по городу, минуя пробки окольными путями. Вот, знакомая улица и каменный особняк с колоннами, увитый плющом. Старая миссис Левин оставила свой дом нам, а мы узнали об этом слишком поздно, чтобы отговорить ее. Но тетя Роза любит его.
— Роза!
Мой голос эхом отдается в просторном холле. Я бегу по ступенькам наверх. Спальня Розы там же, где и раньше. Даже получив весь дом в свое распоряжение, она не стала ее менять. Так же, как и я. Почему здесь пусто, где все?
Она лежит в кровати… Почему? Тетя Роза никогда не ложится днем! У окна стоит какой-то мужчина, но мне нет до него дела.
— Роза!
— Ты все-таки пришла… Я знала, что ты придешь.
Она бледная и измученная — видимо, болеет давно, и я замечаю некоторые признаки, говорящие о перенесенной операции.
— Роза, что с тобой?
— Ничего, все уже позади. Иди ко мне, моя детка.
Я прижимаюсь к ней, ее руки знакомо гладят мои волосы… Как же я скучала по ней! И как я могла так долго не приезжать?
— У тебя случилась беда, Вика?
— Наверное… Скорее, да. — Человек у окна мешает мне, я хочу, чтобы он ушел. Я не вижу его лица на фоне окна, но в фигуре есть что-то знакомое. — Вы врач? Мы можем поговорить с тетей наедине?
Мужчина отходит от окна — пожилой, высокий, плотный, немного лысоватый. Где же я могла видеть его?
— Я что, так изменился?
Гарольд! Черт побери, Гарольд собственной бессовестной персоной!
— Да, изменился.
— Ты все такая же прямолинейная.
— Кто-нибудь объяснит мне, что тут у вас стряслось?
— Ничего, — шепчет тетя Роза. — Вика, не волнуйся из-за меня, все уже позади.
— Ничего — это когда ничего. Роза, ты перенесла операцию? Почему ты не в больнице? Я хочу видеть историю болезни. Где я могу найти твоего врача?
Она беспомощно улыбается, но я уже вижу выписки, рецепты. Операция, послеоперационные процедуры, препараты… Слава богу, не онкология.
— Почему ты мне не сообщила?
— Не хотела беспокоить. Все уже позади, дорогая, я уже выздоравливаю — встаю потихоньку. А в больнице не захотела лежать, не люблю я их. Сегодня отпустила слуг на выходные, сиделку тоже. Гарольд очень помогал мне, остался со мной.
Гарольд. Мы не виделись… Сколько? Двенадцать, нет — тринадцать лет. Тогда ему было тридцать семь. Но он не должен был превращаться в такого пожилого дядьку! Был стройный, красивый, стремительный, как ветер, громкий и смелый, а сейчас… Впрочем, мне все равно. Он и тогда не стоил меня.
— Вика, что случилось? — снова спрашивает тетя Роза.
Я обессиленно сажусь на пол. Что-то случилось. Со мной, с ней, с Гарольдом, с нами всеми что-то случилось. Вот только сейчас мне стало понятно, что целый кусок жизни прошел мимо меня, пока я бродила по свету. А тетя Роза все ждала, ждала меня в этом доме… Как ей тут было — одной?
— Вика, я знаю, о чем ты думаешь. Не смей обвинять себя! Я немедленно хочу знать, что у тебя стряслось. Сядь, Гарольд, не стой столбом.
Он смотрит на меня с пронзительной тоской. Что ты видишь, Гарольд? Жизнь тоже не пощадила меня, я изменилась. А сейчас мне особенно солоно придется, потому что Керстин Бартон скоро придет сюда за мной, и тогда я убью ее. Но я не хочу, чтобы тетя Роза видела это.
— Рассказывай. — Гарольд внимательно разглядывает меня. — Давай, плохая девочка, начинай каяться.
— Заткнись, Гарольд!
— Значит, дела плохи. Тори, расскажи, я помогу.
Мне некуда отсюда идти, и я хочу рассказать им — потому что, кроме них, у меня никого на всем свете нет. Неважно, что когда-то я наказала Гарольда, оставив его, — и ведь знала, что он возненавидит Дженну! — но это было так давно. Все счета оплачены — по крайней мере, старые счета.
— Господи, Вика! Я знала, знала, что твои путешествия ничем хорошим не закончатся! Что же теперь делать? Неужели они посмеют прийти сюда? Гарольд, нужно немедленно вызвать адвоката, нужно…
— Спокойно, Роза. Тебе нельзя волноваться.
— К чертовой матери волнение! Как они посмели сотворить такое с моим ребенком? Какое они имели право?
— Адвокат здесь не поможет. — Гарольд задумчиво потирает подбородок. — Ни один адвокат не полезет в дела спецслужб. Нам надо спрятать ее, и сделать это надо прямо сейчас. Тори, ты влипла в такую невероятную историю, что никто, кроме нас, в нее не поверит. А где те двое?
— Не знаю. Мы договорились встретиться здесь, если нет, отправлюсь их искать.
Ну да, отправлюсь, мне это не впервой.
— Гарольд, что ты предлагаешь?
— Вике надо уехать из страны. У меня есть деловые партнеры, я узнаю, что происходит, и все устрою. Не волнуйся, Роза, мы все уладим.
Как хорошо, что тогда случилось именно так. А ведь если бы по-другому, я была бы сейчас женой этого абсолютно чужого мне мужчины, преждевременно постаревшего и скучного, как Тора. А я бы не стала самой собой, не успела бы многого, не встретила бы Та-Иньи, и Эда с Луисом не было бы в моей жизни…
Какая-то машина въезжает в ворота и тормозит у крыльца.
— Они не посмеют, Вика! Я не отдам им тебя!
— Не волнуйся, Роза, просто побудь здесь. И ты тоже, Гарольд. Я сама поговорю с ними.
— Нет, Вика, подожди!
Но я выхожу из комнаты, уже зная, кто явился. Керстин Бартон, я убью тебя, но тетя Роза этого не увидит.
— Тори, не делай глупостей, спускайся, — раздался голос снизу. — Я тут одна. Давай поговорим как цивилизованные люди.
Цивилизованные люди? Смешно слышать, учитывая обстоятельства. Дерзкая дурочка приехала одна? Решила, что самая умная и крутая? Вот и хорошо, один труп прятать намного проще, чем несколько.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
