мюнхенской колбаски.
Игорю захотелось ещё чем-нибудь побаловать друга. При всей своей серьёзности Сократ был жутким сладкоежкой, и иногда Исмаилов потакал этой его слабости. Когда снова подошёл официант с подносом, Игорь взял тарелку с парочкой аппетитных пончиков в сладкой пудре и обернулся на четвероногого приятеля.
— А это Вашей мудрости…
Но пса рядом не оказалось! На салфетке лежала недоеденная сарделька. Исмаилов даже не заметил, как лабрадор покинул его и перешёл на противоположную сторону улицы.
Из музыкального магазина вышла пара. Высокий плечистый мужчина в надвинутой на глаза шляпе и в хорошо сшитом костюме распахнул дверцу такси перед своей спутницей. Она в одной руке держала объёмистый свёрток, а в другой комнатную собачонку рыжеватого окраса. Вот кто привлёк Сократа! Игорь собрался окликнуть его, позвать обратно. Но тут хозяйка миниатюрного пёсика повернула голову в сторону приближающегося лабрадора. Она красивым жестом сняла солнечные очки, слегка прищурилась, ища, чья это собака, а, увидев, как будто даже не удивилась. Слегка кивнула с лёгкой царственной усмешкой и скрылась в салоне машины.
Вместо повелительного окрика из груди Исмаилова вырвался изумлённый хрип. Такси давно уехало, а Исмаилов продолжал стоять с отвисшей челюстью.
Придя в себя, Игорь быстро расплатился с официантом и торопливо направился к музыкальному магазину. Звякнул дверной колокольчик. Игорь вошёл, взволнованно оглядываясь. Где-то тихо шумел вентилятор. Кроме него, тишину маленькой семейной лавки ничто не нарушало. Игорь рассматривал выставленные на крутящихся тумбах конверты с пластинками, на которых были изображены певцы и певицы, джазовые группы и симфонические оркестры.
— Вы что-то ищете? — услужливо поинтересовался подошедший молодой продавец.
Игорь смущённо кашлянул в кулак.
— Э, дело в том… Одним словом, к вам сейчас заходили двое — мужчина и дама с собачкой.
— Да.
— Просто я… — договорить Игорь не успел.
Скрипнула дверь, и в торговый зал бесшумно вошёл толстяк лет сорока с пухлым улыбчивым лицом.
— Что вам угодно, сэр?
— Меня интересуют покупатели, которые только что были у вас. Мужчина и женщина с миниатюрным пёсиком. Это мои старинные друзья, которых я давно ищу, но, к сожалению, я не успел их перехватить.
— Понимаю — благожелательно кивнул толстяк.
— Скажите, они часто бывают у вас?
Толстяк уставился на парня.
— Ты их знаешь, Генри?
— Нет, папа. Они зашли впервые.
Толстяк изобразил полное сожаление и развёл руками.
— В таком случае прошу меня извинить — Исмаилов поклонился и направился к выходу. Он уже распахнул дверь на улицу, когда юноша пояснил:
— Вчера эта женщина позвонила и сказала, что ищет итальянских оперных исполнителей. Она сделала хороший заказ.
Толстяк порозовел от удовольствия, объясняя, что во всём городе лишь он один торгует записями золотых голосов Ла-Скала…
Сократ ждал Исмаилова на улице. Игорь присел и ласково потрепал пса по загривку.
— Это была она! Понимаешь, лобастый?! Она!!!
Глава 37
Начало мая 1942 года, Коралловое море.
Берег приближался. Исмаилов уже различал зелёную пальмовую рощу. Лейтенанту даже стало казаться, что он слышит плеск волны по песчаной гальке. Это был остров и явно не вулканического происхождения, как Гуадаканал и Бугенвиль. Он был совсем небольшой. Типичный атолл Микронезии.
Теперь до него оставалось всего несколько миль, и можно было всё как следует разглядеть. Перед стеной леса узкая полоска пляжа, которая временами исчезала за волнами. Измученному парню этот жалкий кусок суши казался вратами рая. Ему действительно крупно повезло. Ведь атоллы часто бывают пустыми и унылыми. На многих из них нет ничего кроме кораллов. Острова эти настолько малы и ничтожны, что на самых подробных картах Тихого океана они обозначены мельчайшими точками. Он слышал, что на одном из них при строительстве аэродрома срубили единственное пальмовое дерево.
К счастью, его остров был не такой! Он казался удивительно красивым. Игорь был счастлив.
И тут он сначала с удивлением, а затем с ужасом обнаружил, что, остров смещается к северу. Этого то он и боялся больше всего! В таких местах часто действует множество течений. Одни из них устремляются обратно в океан, натолкнувшись на берег, другие причудливо меняют направление, когда встречаются с местными приливами и отливами в рифах и лагунах.
Игоря неумолимо стало относить в сторону. Одинокий пловец резко изменил курс и отчаянно пытался сопротивляться, хотя понимал, что это бесполезно. Как он ни старался, расстояние между ним и берегом не сокращалось. Мимо проплыла оконечность острова, а дальше простирался лишь открытый океан до самого горизонта. Игорь оказался целиком во власти течения, которое проносило его мимо земли.
Бегство от морского чудовища и борьба с течением страшно вымотали Исмаилова. Ноги и руки почти перестали ему повиноваться, и беспомощно повисли. Сильно горели обожжённые солнцем лицо, шея, плечи. Вновь стала болеть и кровоточить рана на ноге. Молодой человек пронзительно закричал от гнева и ощущения собственного бессилия. Безжалостный океан не хотел выпускать его!
В конце концов, он неподвижно повис в воде, отдавшись на волю безжалостного течения. Его лихорадило и все больше клонило ко сну. Пришло какое-то отупение, а ещё стало очень холодно. Временами связь с реальностью обрывалась. Наступало приятное блаженство: боль уходила, небольшие волны поднимали и опускали безвольное тело, словно укачивая. Во сне лейтенант разговаривал с родителями и с погибшим на авианосце Генри Чаппелом, и даже со старым мертвецом с плота. Убитый приятель хитро улыбался ему из-под воды, высовываясь по грудь из своего похоронного мешка. И хотя из его открывающегося рта вырывались пузыри, речь его была отчётливой и знакомой:
— Не отчаивайся, старина! — задорно убеждал Чаппел. — Даже если утонешь, поверь, это не конец света.
Родители — те и вовсе приходили по воде, словно святые. Отец нежно держал мать за руку. Правда, они ничего ему не говорили, а лишь смотрели с тоской и любовью и лишь изредка кивали в ответ.
Трудно сказать, сколько времени это продолжалось. Только очнувшись, Игорь почувствовал себя отдохнувшим. Боль в мышцах прошла, прекратился озноб. Снова можно было плыть. Но главное впереди снова появилась земля! И гораздо ближе. Стал слышен глухой рокот. Видимо, течение, предательски отнёсшее его от берега, через несколько часов приблизило к острову, но уже с противоположной стороны.
Игорь быстро поплыл, не отрывая зачарованного взгляда от пальм на берегу, листья которых раскачивал ветер. Примерно на полпути стали видны широкие белые полосы. Это могли быть буруны на рифах. Требовалось найти возможность миновать их. Случайно повернув голову, Игорь увидел поднимающееся из воды громадное
