прихожей помог своей спутнице снять жакет.
— Проходи в гостиную, а я сейчас.
Игорь сразу направился на кухню с увесистыми пакетами — по пути они заехали в супермаркет и закупили продуктов на несколько дней.
Нэнси позвала его. По её позе мужчина сразу понял, что приятельница чем-то напугана.
— Идём отсюда, — прошептала Кологан, вцепившись в его локоть. И тут Исмаилов увидел ботинок, торчащий из-за дивана. Обычный мужской ботинок из светло-коричневой кожи с дырочкой на носке.
— Кто там? — плаксивым шёпотом кивнула на ботинок Нэнси.
Игорь сглотнул слюну и несколько секунд собирался с духом, прежде чем сдвинуться с места.
Между диваном и стеной лежал тот самый механик Боб из бара. Открытые глаза смотрели в потолок, шея была неестественно вывернута. Нэнси вскрикнула при виде покойника, и пошатнулась. Как ещё она не рухнула в обморок.
Исмаилов присел на корточки возле трупа, некоторое время его разглядывал, наконец, произнёс:
— Бедняге сломали шею.
— Ты что его знал?
— Да как тебе сказать… И да, и нет. В общем, он был славным парнем.
Исмаилов вдруг обратил внимание на слабую полоску света под дверью кабинета в глубине тёмного коридора.
— Странно, — пробормотал мужчина. Несколько минут он вслушивался, но оттуда не доносилось ни звука. Бейсбольная бита, которую он накануне приобрёл в оружейном магазине, по-прежнему лежали на своём месте, а вот купленный там же нож-стилет куда-то исчез. Вооружившись увесистой дубинкой, мужчина осторожно двинулся по коридору.
— Оставайся здесь, — шепнул он Нэнси. Но она крепко схватила его за локоть. В глубине коридора возникли две смутные тени, Игорь замедлил шаг, и предупредил:
— Это зеркало, большое, во всю стену.
Они остановились возле двери и снова прислушались. По ту сторону стояла абсолютная тишина, такая глубокая, что заподозрить там присутствие кого-либо было трудно. И всё же когда мужская рука легка на дверную ручку, Нэнси тихо взмолилась:
— Не надо! Лучше уйдём.
Игорь сделал ей знак молчать и кивнул головой в сторону выхода, но Нэнси лишь сильнее вцепилась в него.
Кабинет был освещён мягким светом настольной лампы. За столом, запрокинув голову, сидел Литератор. Глаза его были закрыты, лицо будто высечено из серого камня, спокойное, как у спящего. Да, всё могло выглядеть так, будто гость засиделся в ожидании хозяина и задремал, если бы не рукоять ножа, торчащая из его груди и не огромное тёмное пятно, расплывшееся на рубашке. Литератор был убит тем самым траншейным ножом, который Исмаилов купил для самообороны.
Ящики стола были выдвинуты. Бесценные бумаги пропали! Исчезла и рукопись габоровской книги, и доклад конгрессмена Элтхауза. Держать их на работе тоже стало небезопасно. Он собирался снять банковский сейф, а пока носил портфель с бумагами везде с собой. Но вчера, покидая дом уже сильно нетрезвым, забыл о нём!
Глава 34
В доме было тесно от полицейских, сыщиков-детективов, криминалистов и понятых. Через некоторое время Игоря и Нэнси отвезли в участок, где с них сняли показания и отпустили.
На следующий день к десяти утра Исмаилов явился в Отдел по расследованию убийств. Нэнси должны были допросить отдельно в другое время.
На этот раз всё выглядело как допрос, хотя официально он считался свидетелем, и обвинений ему пока не предъявляли.
— Вчера вы утверждали, что не знали убитого (пока сыщиков отчего-то больше интересовал зарезанный мертвец из кабинета)? — напомнил Исмаилову детектив, представившийся, как Малколм Гуллер. Он поднялся со стула, обошёл стол и присел на краешек стола, чтобы быть ближе к Исмаилову. Движения его были лёгкими и точными, хотя он явно разменял пятый десяток. Лишь небольшой живот, нависающей над пряжкой ремня выдавал его пристрастие к злоупотреблению гамбургерами, но видимо таков уж удел всех настоящих сыщиков — вечная сухомятка и жизнь на бегу.
— Да, это так — подтвердил Исмаилов, хотя ещё вчера понял, что допустил глупость. Но ещё большой глупостью будет начать юлить, менять показания.
Гуллер озабоченно покачал головой, провёл рукой по курчавым, коротко стриженым волосам, и сказал:
— Хочу напомнить вам, мистер Исмаилов об ответственности за ложные показания. У вас всё ещё есть возможность отказаться отвечать на наши вопросы. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.
— Мне нечего скрывать от следствия.
Детектив в чине капитана полиции Малколм Гуллер отреагировал парадоксальным образом: вместо того, чтобы потирать руки, глядя на такое поразительное легкомыслие, он поморщился и болезненно двинул шеей и плечами.
— Вы вправе прервать этот разговор и возобновить его в присутствии своего адвоката. Если же у вас такового нет, вам может быть предоставлен государственный защитник.
— Пока я не чувствую в этом необходимости.
Гуллер снова неодобрительно покачал головой. Но Игорь легко подмахнул официальный бланк, подтвердив подписью, что он был ознакомлен со своими правами и добровольно предпочёл беседовать с детективами без адвоката.
После этого в разговор вступил присутствующий в кабинете второй коп — молодой со злым нервным лицом. Он был смуглолиц и темпераментен, однако до поры вынужден был лишь наблюдать, хотя ему явно не терпелось взяться за Исмаилова. Наконец пришёл его черёд, и темнолицый детектив сразу зашёл с козыря. Оказывается, у полицейских имелись показания сразу нескольких свидетелей недавней потасовки Исмаилова и убитым неподалёку от места работы «профессора» в университете.
— Ведь у вас был с ним конфликт. На какой почве?
Глазами навыкате молодой сыщик буквально впился взглядом в лицо Исмаилова. В лице его было что-то хищное, волчье.
— Это не было конфликтом.
— Бросьте, сразу шесть свидетелей утверждают, что видели, как вы схватили его за грудки и потащили за дерево, где угрожали и даже замахивались. Если бы не подоспела охрана, вы бы начали его избивать. И после этого, вы утверждаете, что не ссорились с ним!? Тогда зачем сразу после этой стычки вы приобрели боевой нож?
— У меня имелись на это другие причины, — ответил Исмаилов, сам понимая, что такой ответ выглядит малоубедительным. А ведь будь рядом толковый защитник, он бы ещё перед началом разговора постарался внушить подопечному, что тот не обязан оправдываться и доказывать свою невиновность и непричастность к делу. Пусть полицейские доказывают, а эксперты криминалисты ищут на месте преступление нечто по настоящему инкриминирующее. А до тех пор он невиновен!
«Может, зря я всё-таки отказался от профессиональной защиты?» — Игорь заколебался и вопросительно взглянул на симпатизирующего ему пожилого детектива, будто ища у него совета.
Молодой сыщик перехватил этот взгляд и оскалил в улыбке крепкие
