7 февраля 1901
«Я понял смысл твоей печали…»
Я понял смысл твоей печали,Когда моря из глубиныСветила ночи возвращалиВ их неземные вышины.
Когда внезапным отраженьемНебесных тел в земных моряхЯ был повержен в изумленье, —Я понял твой заветный страх.
Ты опечалена природой —Общеньем моря и светил,И, без надежды на свободу,Устрашена согласьем сил.
11 февраля 1901
Последняя часть философской поэмы
Ты, о, Афина бессмертнаяС неумирающим Эросом!Бог бесконечного творчестваС вечно творящей богинею! О, золотые родители Всевдохновенных детей!
Ты, без болезни рожденное,Ты, вдохновенно-духовное,Мудро-любовное детище, Умо-сердечное — ты!
Эроса мудро-блаженного,Мудрой Афины божественной,В вечном общеньи недремлющих, Ты — золотое дитя!
11 февраля 1901
«Так — одинокой, легкой тенью…»
Так — одинокой, легкой теньюПеред душою, полной зла,Свои благие исцеленьяОна однажды пронесла.
7 марта 1901
«Пять изгибов сокровенных…»
Пять изгибов сокровенныхДобрых линий на земле.К ним причастные во мглеПять стенаний вдохновенных.Вы, рожденные вдали,Мне, смятенному, причастныКраем дальним и прекраснымПереполненной земли.Пять изгибов вдохновенных,Семь и десять по краям,Восемь, девять, средний храм —Пять стенаний сокровенных,Но ужасней — средний храм —Меж десяткой и девяткой,С черной, выспренней загадкой,С воскуреньями богам.
10 марта 1901
«Вчера я слышал песни с моря…»
Вчера я слышал песни с моряИ плески волн о южный брег,Душа, в смятеньи песням вторя,К полудню направляла бег.
Так — невозможного искала,И лишь далеко ввечеруСознаньем поздним разгадалаВолны певучую игру.
Но вновь перед вечерним светомОна болит из глубиныИ чует в сумраке согретомЗагадку песни и волны.
19 марта 1901
«Вечерний свет заутра снова…»
Вечерний свет заутра сноваВ сияньи дня прольется мне.Его пророческое словоНаходит отзвук в старине.
То старый раб в чертогах ясныхНаходит признаки тенейПобедоносных и прекрасныхВо всем величии царей.
19 марта 1901
«Отзвучала гармония дня…»
Отзвучала гармония дня —Замирают последние песни…Ты, душа, порожденье огня,В наступающем мраке воскресни.
На границе печалей дневных,На границе вечерних веселий,Загорайся огнем новоселийПо краям облаков грозовых.
19 марта (?) 1901
«Он уходил, а там глубоко…»
Он уходил, а там глубокоУже вещал ему закатК земле, оставленной далеко,Его таинственный возврат.
8 мая 1901
«Завтра рассвета не жди…»
Завтра рассвета не жди.Завтра никто не проснется.Ты и мечты не буди.Услышишь, как кто-то смеется.Только с дороги сойди.
Жалобным смехом смеется.Громко кричит: «Отойди!»Он — сумасшедший. Не ждиЗавтра рассвета. Никто не проснется.Ты же и в спящей мечтеРазгадку найди.
8 мая 1901
«Ты ли это прозвучала…»
Ты ли это прозвучалаНад темнеющей рекой?Или вправду отвечалаМне на крик береговой?
13 мая 1901
<Два стихотворения>
«Не часто, не всегда, с мольбой и чутким страхом…»
Не часто, не всегда, с мольбой и чутким страхомСмотрю в твои глаза и чую прошлый день…Тоскую и молюсь над погребенным прахом,А всё объемлю лучшей жизни тень…Не часто, не всегда, но, верь, душа не лживоПоет твои мечты, к твоим стопам плывет…И знай — о, знай! — тогда, что трепетно и живоОна тебя мани́т, тоскует и зовет…Ответь единый раз болезненному крику,Послушай только раз безумный бред ночной, —И ты поймешь душой, зачем темно и дикоГрядущий день зарю выводит за собой…
13 мая 1901
«Поверь, и я, далекий света…»
Поверь, и я, далекий света,Давно мечтавший об ином,К тебе приближусь до рассвета, —Мы ночь в объятьи проведем.
В одном объятьи и молчаньи…Когда заря начнет вставать, —Исчезнем в смертном содроганьи,Чтоб дня грядущего не знать.
И будут души неразлучны,И будут сплочены тела,Как будто вдруг — светло и звучноДышала песнь — и умерла.
13 мая 1901
«Через песчаные пустыни…»
И к мидианке на колени
Склоняю праздную главу.
Владимир Соловьев
Через песчаные пустыни,Лелея долгую мечту,Я нес в далекие святыниМою духовную лепту.Ни человек, ни зверь, ни птицаНе помешали мне идти.Одно дитя — отроковицаМне повстречалась на пути.И вечно-женственным прикован,Смущен, — и брошена лепта,И ослеплен, и очарован,И власть прияла красота.Но за блаженными брегамиЕще белеет некий храм.Туда приду, горя мольбами,И там явлюсь — в ряду с богамиИ сопричисленный богам.
20–21 мая 1901
«Вечереющий день, догорая…»
Вечереющий день, догорая,Отступает в ночные края.Посещает меня, возрастая,Неотступная Тайна моя.
Неужели и страстная дума,Бесконечно земная волна,Затерявшись средь здешнего шума,Не исче́рпает жизни до дна?
Неужели в холодные сферыС неразгаданной тайной землиОтошли и печали без меры,И любовные сны отошли?
Умирают мои угнетенья,Утоляются горести дня,Только Ты одинокою теньюПосети на закате меня.
11 июля 1901
Видение
Предтечи вечного сиянья,
Неугасимого огня.
Ал. Гиппиус
Розы в лазури. Пора! Вон пламенеет закат.«Поздно. До завтра простимся, сестра». —«Будь же сча́стлив. До завтра, о, брат».
И разошлись. В вышине Розы с лазурью слились.Смотрит он: в темной лесной глубинеТени недвижно и странно сплелись.
Кто-то вблизи пролетел — Лес зашатался вокруг. Он крикнул, — и он онемел. Слышится: «Здравствуй, друг».«Розы в лазури. Пора!» —«Сосен краснеют стволы». —«Кто знает, завтра с утраБудешь ли жив и далек от хулы?»
Внемлет он. «Ты ли, сестра?»И зрит — заалело вокруг.Вздрогнули тихо листы:«Нет, не сестра, а друг».
И жалкий, жалкий позналСилу лазурных роз.Он долго в лесу ликовал,И призрак в мечтах возрос.
Назавтра: «Здравствуй, сестра». —«Был ли ты счастлив, брат?» Розы в лазури. Пора! Вон пламенеет закат.И ныне, будто вчера, Увижу, как розы горят.
1 августа 1901
Поляна в Прасолове
«Нас старость грустная настигнет без труда…»
