18 апреля 1902
На полотне Финл. жел. дороги
«Ты — молитва лазурная…»
Ты — молитва лазурная,Ты — пустынная тишь,В это небо безбурноеМолчаливо глядишь.
Здесь — пустыня безгранная,Я замолк, и приник,И вдыхаю, желанная,Твой певучий родник.
Мне и мнится и веритсяВ бездыханной тиши:В этой жизни измеритсяГнев пустынной души.
27 апреля 1902
«Догорай, не узнавая…»
Догорай, не узнавая,В синий вечер, в синий день.Встретим вместе, умирая,Одинаковую тень.
Но к чему огонь вечерний,Сожаленье, память, сон?..Сердцу ль биться суевернейВ час последних похорон?
Иль вздохнула, узнавая,На исходе поздних лет?..Встретим вместе, воскресая,Одинаковый рассвет.
Апрель 1902
«Как любовно сплетал я тончайшую сеть!..»
Как любовно сплетал я тончайшую сеть!Но один — на другом берегу —Жду — в полночной поре незаметно сгореть,Искру прошлого дня берегу.
В тайный круг замыкали мы злую печальИ дошли до последней дуги.С легким звоном распалась блестящая сталь, —Всё сомкнутые мнились круги…
1 мая 1902
«Проходят сны и женственные тени…»
Проходят сны и женственные тени,В зеленый пруд смотрю я, не дыша.Туда сойдут вечерние ступени,Забытый сон воспразднует душа.
Безводный сон мгновенней и короче,Мой сон продлит зеленая вода.Настанет ночь — и влажно вскроешь очиИ ты на дне заглохшего пруда.
Они проходят, женственные тени —Безмирные и сладостные сны.К ним возведу забытые ступени,Воспраздную желаний глубины.
Май 1902
Ботанический сад
«Всю ночь я слышу вздохи странные…»
Всю ночь я слышу вздохи странные,У изголовья слышу речь.Я опущусь в окно туманноеИ буду с улицы стеречь.
Ах, эти страхи все напрасные,Моя загадка — здесь — во мне.Все эти шорохи бесстрастные —Поверь, величье в тишине.
Я подстерег и успокоился.И кто другой бы мог придти?И только мой восторг удвоился —Всё Ты же на моем пути!
О, это Ты — и вздохи странные,И сны, и шорохи, и речь…Ты — безначальная, желанная,Ты — разрешенье милых встреч!
Май 1902
«Поздно. В окошко закрытое…»
Поздно. В окошко закрытоеГорькая мудрость стучит.Всё ликованье забытоеПерелетело в зенит.
Поздно. Меня не обманешь ты.Смейся же, светлая тень!В небе купаться устанешь ты —Вечером сменится день.
Сменится мертвенной скукою —Краски поблекнут твои…Мудрость моя близорукая!Темные годы мои!
Май 1902
«Сплетались времена, сплетались страны…»
Сплетались времена, сплетались страны.Мы из Венеции на север шли,Мы видели дождливые туманы.Оторвались, — и к Лидо подошли.
Но берег пуст, и даль оделась в сетиИ долгого и тонкого дождя.Мы подождем. Мы будем только дети,В живой игре на север уходя.
Так началось времен изображенье.Игра веков! О, как ты дорога!Бесчисленные развернулись звенья,Летели брызги, искры, жемчуга.
Но кто прошел? кто заглянул в туманы?Игру, мечту — кто видел издали?..Сплетались времена, сплетались страны,Мы, не свершив, на север отошли.
2 июня 1902
«Загадай и скройся в ночь…»
Загадай и скройся в ночь,И следи, одетый мраком:За ночным росистым злакомВыйдет северная дочь.
У нее в глазах мечта —Отдаленное моленье.Как у матери Христа,Тайной силы откровенье.
Ризы длинные белейХерувимских нежных крылий.Ах, в объятиях у нейСонмы девственные лилий…
Загадай и скройся в ночь,И следи, одетый мраком:Выйдет северная дочьЗа вечерним гибким злаком…
2 июня 1902
Голоса («Грустнее не бывали думы…»)
Первый голос
Грустнее не бывали думы.Последних лет на рубежеБесцельно вслушиваюсь в шумыНа доцветающей меже.
Второй голос
Усыплён я земными тревогами,Всё иное — певучий обман.В тишине над святыми дорогамиПочивает безбрежный туман.
Первый голос
Не здесь ли верное жилище?Кузнечик вечен, вечен злак.Здесь встретятся богач и нищий,Протянут руки друг и враг.
Второй голос
Но в тумане надежды затеряны,И поют мои песни вдали.До конца сочтены и измереныЭти стоны недужной земли.
Первый голос
Земля зарделась не случайно,Заря с луною вместе шла.Передо мной, сгорая тайно,Жена лазурная плыла.
Второй голос
Нет предела земному познанию,Гладь земная видна далеко…Нынче тягостно было свидание,Завтра — снова светло и легко.
7–8 июня 1902. Шахматово
«Мы истомились в безмерности…»
Καὶ εἷδον οὐρανὸν καινὸν κα ὶ γῆν καινήν ὁ γὰρ πρῶος οὐρανὸς κα ὶ ἡ πρώτή γῆ παρ ῆ λϑε, κα ὶ ἡ ϑάλασσα οὐκ ἔστιν ἔ τι. Καὶ τὴν πόλιν τὴν ἁγιαν, Ἱερουσαλὴμ καιν ὴ ν, εἷδον καταβαίνουσαν ἐν τοῦ οὐρανοῦ απὸ τοῦ ϑεοῦ, ἡ τοιμασμένημ ώς νύμφην κεκοσμημένην τῷ ἀνδρ ὶ ἀυτῆς.
Ἀποκάλυψις, κα, 1–2[18]
Мы истомились в безмерности.Вот мои песни — и дни.Речи задумчивой верности —Не сочтены ли они?
Нет. Еще всё не измерено.Всё еще чую красу.Знамя блаженства потеряно.Я отыскал — и несу!
Страшные клятвы победные,Невероятные сны.Звуки могучие, медные,Стоны моей глубины!
Что же? В последнем пыланииЯрче и громче обман!Если не будет свидания, —Пусть пролетит ураган!
Облако! Тени придвинулись!Вот — бездыханность близка.Мы над землей опрокинулись,Нам промечтались века!..
Дева! Астарта! Невнятное!Близко — и весело там!Ах! Стережет необъятное.Вот он — белеющий храм!..
О, неизбежное, милое…О, Лучезарная, Ты?Над незарытой могилоюКак побелели цветы!
Крики умолкли. В смятенииНам промечтались века…Смерть ли? О, нет, об успенииДума уже высока…
Всё отступило из времени.Сила пределов мертва.Память проклятого семениСмыла Иная Молва.
Где вы, обильные материС грудью Сидонских богинь?Пламень, бушующий в кратере,Гибель цветущих пустынь?!
Знаменье — риза струящаяНеиссякающий свет.Это — Жена восходящая —Поздний, но верный ответ.
21 июня 1902
