– Бунт? О каком бунте ты говоришь? Разве это бунт – хотеть, чтобы в Шотландии жили шотландцы, жили по собственным законам, а не по правилам, которые диктуют англичане? – ответил Малкольм. Его распирало от обиды, он не ожидал такого от старых друзей. – Я сейчас говорю не о бунте против нашего лорда. Или вы забыли, чего он хочет? Забыли, на каких условиях его освободили?
Согласный шепот остальных стал поддержкой его тихим словам.
Идеи Алисдера об экономической самостоятельности поддержали многие в клане. Конечно, грустно признаться себе, что Англию им не одолеть, но нет смысла отрицать очевидное. Мечты о восстании так и останутся мечтами. Принц покинул Шотландию и скрылся на континенте, а те, кто с готовностью поддержал его, либо погибли, либо остались разоренными, без титулов и поместий и, подобно Алисдеру, влачили жалкое существование.
Мечта о торговле с Англией на равных была их единственной надеждой. Страшно даже подумать, что случилось бы с Алисдером и со всем кланом, если бы попытка поднять восстание была доказана. Ведь главным среди условий, на которых освободили Алисдера, значилось именно это: никаких тайных сговоров, никаких попыток к бунту.
– Малкольм, а как насчет жены-англичанки, которую ты сюда привез? Это тебе пришло в голову поженить их. – Хеймиш высказал вслух то, о чем подумали все.
– Буду сокрушаться об этом до самой смерти. Вы это хотели услышать?
Хеймиш не ответил.
– Пора вооружаться, у каждого члена клана должно быть оружие для защиты от англичан. Вы согласны? – спросил Малкольм, переводя твердый взгляд с одного на другого.
Хеймиш вздохнул и вытянул вперед руку, которую сжал Алекс. Старик Геддес, с трудом волоча ноги, подошел к ним. Казалось, его медленная походка вторит его нежеланию.
Малкольм пересек комнату быстрее остальных, отодвинул камышовую подстилку, обнажив металлическое кольцо, спрятанное в полу.
– Мы с тобой, Малкольм, – проговорил Хеймиш, видя, что остальные молчат. – Господи, сделай так, чтобы это решение не принесло грозы на наши головы.
Глава 23
Алисдер и Малкольм повезли первую партию шерсти в Инвернесс. Алисдер уехал не попрощавшись, не сказав ни слова, просто исчез. Джудит не могла сказать, что ей не хватало Малкольма, но Алисдер мог бы сказать ей о своих планах.
– Цыпленок уже мертв, Джудит, – мягко заметила Софи.
Джудит только громче стукнула по доске. Она держала нож так, что Софи вдруг подумала, что Джудит хочется, чтобы на доске сейчас лежал не цыпленок, голову которого вот-вот отделят от туловища, а кто-то другой.
Джудит посмотрела на доску, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Она ненавидела это занятие. Но есть-то надо, а выносить одни протертые овощи и картофель уже нет сил. Лучше уж рубить голову курице, чем готовить пареную репу!
Джудит мелко резала лук, когда открылась боковая дверь, выходящая к морю, и, не дожидаясь приглашения, как к себе домой, вошла Фиона. По правде говоря, женщины, приходившие в замок, никогда не стучали, просто входили, считая обитателей Тайнана своей семьей. В конце концов, это их клан. Родственники или нет, все члены клана считают себя одной большой семьей.
Но Джудит все же нахмурилась при виде молодой женщины, которая вторглась к ней на кухню.
– Хочешь сварить бульон из курицы? – начала Фиона приторным голосом, странно противоречащим с презрительной ухмылкой.
Она намеренно утрировала свой говор, словно желая оскорбить им англичанку Джудит. Впрочем, Фиона раздражала Джудит с самого начала их знакомства, словно заноза. Так и липла к Алисдеру, терлась о него, как мурлыкающая кошка.
Даже сейчас, когда Алисдер уехал в Инвернесс, она перед приходом в замок вырядилась в свободную алую блузу с широкими присборенными рукавами и глубоким вырезом, открывающим взору пышную, не затянутую корсетом грудь. Шерстяная юбка не прикрывала лодыжек, ноги ее были босы. Черные вьющиеся волосы взбиты, словно она только что проснулась. От нее исходили тепло и зов женской плоти.
На руках она держала Дугласа, который радостно шлепал крошечной ручкой по щеке матери. Фиона не остановила его, только с любовью улыбнулась малышу. Глядя на Дугласа, трудно было сомневаться в отцовстве: сходство с Алисдером бросалось в глаза.
– Дуглас пришел поздороваться со своим лордом, – усмехнулась Фиона.
– Алисдера нет, – отозвалась Джудит, подражая выговору Фионы.
Одной рукой Джудит сжимала большую луковицу, другой – нож. Любая другая женщина на месте Фионы поспешила бы ретироваться, однако Фиона подошла ближе. На ее губах играла улыбка. Она опустила Дугласа на пол, взяла со стола кусок хлеба и дала его малышу.
– Придет день, и лордом станет мой Дуглас.
Джудит не затруднила себя ответом, только с утроенной яростью взялась за несчастного цыпленка.
– Алисдер говорит, что Дуглас не его сын.
Фиона в ответ лишь пожала плечами и многозначительно посмотрела на прикрытый фартуком живот Джудит.
– Других у него никогда не будет, или я ошибаюсь? Ты-то пустоцвет. Два мужа до Алисдера – и ничего?
Это было уже слишком. Джудит схватила цыпленка за шею, которую еще не успела отрезать, и с силой швырнула его в Фиону.
Цыпленок угодил точно в цель. Фиона завопила во все горло, ее лучшая блуза была безнадежно испорчена кровью и жиром. Шум разбудил Софи, дремавшую в кресле у камина. Дуглас, услышав вопли матери, тоже заорал во всю мощь своих легких, вторя ей.
Джудит окончательно потеряла самообладание. Фиона кричала, а Джудит швыряла и швыряла в нее все, что попадало под руку. Какая дрянь! У нее хватило наглости хвастаться перед ней своей связью с Алисдером! Вслед за порезанным луком в Фиону полетела зелень, потом остатки утренней овсянки и черствый хлеб. С каждым попаданием Джудит улыбалась все шире и шире. Лицо Фионы покрылось пятнами куриной крови, по волосам стекала овсянка, а к груди прилипли кольца лука.
Фиона вцепилась Джудит в горло. Та не осталась в долгу.
Маленький Дуглас орал все громче и громче.
Софи начала смеяться, издавая странные скрипучие звуки, и вдруг остановилась от неожиданности.
В дверях стояли Алисдер и Малкольм.
Алисдер быстро поднял с пола Дугласа и посадил его на колени к Софи. Потом подошел к женщинам, ни одна из которых, как он сокрушенно заметил, не собиралась отпускать горло другой. Фиона была ростом поменьше, но плотнее и тяжелее, зато ярость придала Джудит силы.
– Хватит! – закричал Алисдер, но даже это не остановило соперниц.
Пришлось вмешаться и разнять их силой. Малкольм старался утихомирить свою дочь, а Маклеод крепко прижал Джудит к себе.
– Надо вернуть ее англичанам! – кричала Фиона. – Она чужая, ей нет места в Тайнане, она не для тебя!
