– Хватит! – закричал Алисдер, но даже это не остановило соперниц.
Пришлось вмешаться и разнять их силой. Малкольм старался утихомирить свою дочь, а Маклеод крепко прижал Джудит к себе.
– Надо вернуть ее англичанам! – кричала Фиона. – Она чужая, ей нет места в Тайнане, она не для тебя!
Она улыбнулась пухлыми губами и опустила ресницы, изображая глубокую обиду. Конечно, она бы выглядела куда более соблазнительно, если бы у нее в волосах не застряли куриные потроха и остатки овсянки с луком.
Увы, все ухищрения Фионы были тщетны. Алисдер никогда не обращал на нее внимания.
– С каких это пор ты знаешь, что для меня лучше, а что нет, Фиона? – грозно спросил он.
– Еще с тех пор, когда ты был мальчишкой, Алисдер, – отозвалась она грудным голосом, который навевал приятные мысли о теплом женском теле и прохладных ночах. – Я всегда знала, чего ты хочешь.
Алисдер признал, что в этом она, пожалуй, права. Когда-то он неизменно краснел при ее появлении. Ее пышногрудая красота разжигала его юношеские фантазии. Он мечтал увидеть ее тело, начинал тяжело дышать, когда она жеманно потягивалась или обнажала ногу. Рядом с ней он всегда думал об одном: поместится ли ее грудь у него в руках и какова эта грудь на вкус.
Впрочем, это было давным-давно, когда он был еще подростком и жаждал прикоснуться к женщине, все равно какой.
С годами он стал разборчивее. Теперь в женщине ему была важна не только грудь, но и ум, который светился в темно-синих глазах, длинные стройные ноги и улыбка, таящая молчаливый вызов. Он жаждал услышать грудной смех, приветствовал несгибаемое мужество, не уступающее мужскому. Он хотел верности, страсти, любви. И подозревал, что только одна женщина способна дать ему все это…
Алисдер посмотрел на Фиону не так сердито, как следовало бы, и не так осуждающе, как хотелось бы его жене. Фиона не просто одна из женщин клана, она – друг юности. Однако взгляд Алисдера оказался настолько равнодушен, что даже Фиона почувствовала это.
– Вот уж не думала, что доживу до того дня, милорд, – произнесла она с видом оскорбленной гордыни, – когда вы предпочтете, чтобы вашу постель согревала английская сучка. Интересно, англичанки делают это по-другому?
– Не злоупотребляй нашим родством, Фиона, – ответил Алисдер, его голос был спокоен и бесцветен, как хмурый день, и не выражал никаких эмоций. Именно это спокойствие заставило Фиону остановиться.
– Так вот, значит, как, – проговорила она, вглядываясь в его янтарные глаза.
– Да, значит, так, – согласился Алисдер.
С сегодняшнего дня между ними все будет уже не так, как раньше. Оба прекрасно поняли это. Он уже не сможет принимать ее заигрывания, как прежде, ибо заигрывание это далеко не невинно. А она, находясь рядом с ним, всегда будет помнить, что Алисдер отверг ее, променял узы, связывающие их, на более сильные чувства: любовь, гордость, желание.
Алисдер сожалел, что все сложилось именно так.
Фиона высвободилась из отцовских рук.
– А жаль, – сказала она, поправляя блузку на груди. – Просто стыд, какая она страшная.
Красота Фионы никогда не подвергалась сомнению. Она выросла с сознанием, что именно она – первая красавица в клане. Для нее это было так же естественно, как для другого – цвет глаз.
Алисдер встретился взглядом с Малкольмом, тот кивнул в знак понимания и силком вытащил Фиону из кухни. Вскоре он вернулся за внуком, который все еще хныкал.
Только после этого кухня снова стала напоминать оазис мира и спокойствия, каким она была всегда, если, правда, не считать цыпленка и овощей, разбросанных по всему полу.
Алисдер повернул Джудит к себе лицом. Она раскраснелась, влажные пряди волос прилипли к груди.
В глазах Алисдера загорелись золотистые огоньки, хитрая улыбка заиграла на губах. Он не отрывал взгляда от лица Джудит. Заметив щетину у него на подбородке, она невольно подняла руку и кончиками пальцев провела по ней.
– Фиона – своя, она просто родня, – тихо проговорил он.
Прикосновение Джудит сразу разожгло в нем желания, которые никогда не угасали, когда она была рядом. Достаточно было вдохнуть ее запах…
Джудит высвободилась из его рук, повернулась спиной и часто-часто заморгала, ощутив резь в глазах. От лука, разумеется, а вовсе не оттого, что Алисдер заступился за нее в присутствии Фионы.
– Родня не родня, а только пусть убирается отсюда! Это моя кухня, Маклеод. – Джудит наклонилась, подобрала цыпленка, собрала зелень и лук с пола. – И только мне решать, кому можно сюда входить. – Джудит намочила тряпку и принялась сосредоточенно протирать забрызганный кровью пол.
Алисдер долго ждал этого дня, ждал, когда Джудит наконец почувствует себя в безопасности настолько, что не побоится выразить свою злость. Алисдер знал, что рано или поздно это должно произойти, и он терпеливо дожидался этого дня. В разбушевавшейся мегере, которую он увидел, войдя на кухню, было трудно признать молчаливую замкнутую женщину, какой он знал Джудит.
Алисдер издал какой-то неопределенный звук, с большим трудом сдерживая внезапно накативший на него смех, и потянулся к Джудит, но та ловко увернулась.
Ей не понравился подозрительный блеск в глазах мужа. Ничего смешного нет. Фиона для нее как заноза.
– Подойди ко мне, жена, – произнес Алисдер, не переставая улыбаться. В его голосе появились совсем новые нотки. Он уже не дразнил, а обещал.
Джудит медленно начала пятиться от него назад к двери, ставя ноги точно по прямой, так что мысок одной стопы касался пятки другой. Она пыталась улизнуть, однако Алисдер разгадал ее замысел.
– Подойди ко мне, Джудит, – повторил он, все тем же ровным, рассудительным голосом.
Только Джудит ему уже не доверяла. Каждый раз, когда Алисдер говорил так, он замышлял нечто из ряда вон выходящее. Она невольно сжалась, когда он хотел положить руки ей на плечи. Алисдер не отрываясь смотрел на нее, и Джудит медленно подняла на него глаза.
За эти нескончаемо длинные секунды они, не произнося ни слова, сказали друг другу много. «Верь мне, – говорил его взгляд, – я не сделаю тебе больно». «Я знаю, – отвечала она, – но иногда просто забываю». Ей страшно хотелось закрыть глаза и спрятаться, но она пересилила себя и позволила Алисдеру заглянуть к себе в душу, обнажив ее как никогда прежде.
«Понимает ли она, что глаза с головой выдают ее?» – подумал он. Сейчас Алисдер мог измерить глубину ее чувства по выражению синих глаз. В их глубине читалась неуверенность, прикрытая чем-то похожим на браваду. Он улыбнулся, кончиком указательного пальца приподнял лицо жены за подбородок и, быстро наклонившись к губам, крепко и горячо поцеловал ее.
