— А если Валерий в лодку заглянет?
— Нехай заглядывает. Он что, за отца соглядатаем ходит?
Валерий шел к лодке, но остановился. Бледный, со сжатыми кулаками, он смотрел на рыбака.
— Плохо шутите, Григорий Каленикович, — сказал Бондаренко, и голос его зазвенел в предрассветной тишине.
— Звиняйте, если я сказал что-то не так. Не по злобе, а по глупости, — поспешно заговорил Лутак. — Бог свидетель, что я за покойничка вечно буду молиться, как за своего спасителя...
— А почему вы Егора Павловича в покойники приписали? Может, и не покойник, а? Мало ли что с человеком может случиться...
Штунда облизал губы.
— Люди говорят...
— Лю-юди... Люди говорят, что Григорий Каленикович Лутак рыбу промышляет во время нереста, но это еще проверить нужно.
— Що ж, проверяйте, — вдруг озлобляясь, сказал Штунда. — У вас ведь служба такая — запрещать и проверять. — Он хрипло засмеялся.
Валерий бросился к лодке. Его бил озноб от нетерпения. Он и раньше не любил Лутака. Но теперь просто ненавидел его.
Однако рыбы в лодке не оказалось.
НА СКАКУНЕ
В этот же день городские дружинники задержали на рынке двух женщин, торговавших рыбой из-под полы. В их кошелках оказались крупные самки леща и судака, раздувшиеся от икры.
Женщин привели в штаб дружины, где их допросил молодой человек, которого все принимали за дружинника. Но в действительности это был следователь прокуратуры Виктор Емельянович Курносов. Уже с неделю по его просьбе дружинники задерживали торговцев рыбой то на одном, то на другом колхозном рынке.
Торговки оказались жительницами городской окраины и уверяли, что рыбу купили с рук у рыбаков-любителей.
— Такой представительный мужчина, знаете, — рассказывала одна. — В панаме, на пальце серебряное кольцо с черепом и черные очки носит. Ни за что не скажешь, что нарушитель.
Виктор Емельянович насторожился: это уже вторая спекулянтка называет те же приметы рыбака-любителя. В прошлый раз он приезжал в среду и тоже привозил тяжелых лещей, судаков и язей.
...На Конских островах в то воскресенье было шумно, оживленно и весело. Здесь собрались не только школьники. Приехали учителя и многие родители.
Бригада Валерия Франчука одной из первых на Скакуне связала каналом озеро с рекой. Несмотря на тревожную ночь, проведенную в засаде, Валерий совсем не чувствовал усталости. Он был радостно возбужден и очень доволен, что его бригада обогнала даже колхозную. С лопатой на плече Валерий подошел к Бондаренко и отрапортовал:
— Товарищ государственный инспектор рыбоохраны, бригада Франчука задание выполнила, канал открыт.
— Молодцы! — похвалил Бондаренко, пожимая Валерию руку.
На всех островах жгли костры, и в воздухе стоял запах дыма и пшенной каши.
— Сегодня, — сказал Бондаренко, — мы сохранили сотни, а может быть и тысячи тонн красной рыбы. Теперь не менее важно спасти ее от браконьерского «паука».
Возвращались домой веселой флотилией — кто в челнах, а кто в шлюпках и моторных лодках. Валерий попал в одну лодку с десятиклассницей Катей Сивковой, и они оказались на скамье рядом. Девушка приветливо улыбнулась Валерию.
— Ты знаешь, — сказала она, — мы отстали от вас только на двадцать минут. Это Харя нас подвел. Как назло, Сергей Никитич сунул его в мою бригаду, а Харя вдруг заболел и провалялся весь день в кустах.
— Еще бы!.. — многозначительно сказал Валерий.
— А почему ты вчера не пришел в клуб? — спросила девушка. — Я тебя искала.
— Делом одним был занят, — ответил Валерий, испытывая сладкое чувство оттого, что Катя его ждала и искала. — А зачем я тебе нужен был?
— Так, вообще. — Она смутилась. — А сегодня ты придешь в клуб? Будет художественная самодеятельность.
Уже виден был колхозный стан с рядами держал, сейчас пустовавших, с челнами под деревьями и мирно беседующими стариками на ступеньках крыльца ожидалки. Моторка уткнулась носом в песчаный берег.
— Сегодня приду, — согласился Валерий и помог Кате выйти из лодки, хоть она, дочь и сестра рыбака, могла прекрасно справиться и сама.
— Так я тебя буду ждать! — крикнула Катя уже с берега.
Но в этот вечер Катя так и не дождалась Валерия, потому что из города приехал с важными вестями следователь.
ПРОТИВ ПАУКА
К Франчукам пришли Бондаренко, Клим Штанько, за которым сбегал Валерий по просьбе Курносова, и заместитель председателя колхоза Юрий Максимович — низкорослый, очень сильный человек, который управлялся одной рукой (левую потерял на войне) лучше, чем иной рыбак двумя.
— Такие вот дела, — закончил свой рассказ следователь. — Есть все основания полагать, что у нас на реке орудует браконьер по кличке Паук.
— Даже по отрывочным сведениям, которыми поделился с нами Виктор Емельянович, — сказал Бондаренко, — я представляю себе, что этот Паук опасный браконьер, смелый и в то же время хитрый.
— А почему вы утверждаете, Виктор Емельянович, что Паук и человек с перстнем одно и то же лицо? — спросил Юрий Максимович.
— Я не утверждаю, а только предполагаю, — ответил следователь. — Время и дальнейшие события покажут, насколько это верно.
— Товарищ Курносов собрал нас, чтобы поделиться своими соображениями и опасениями не как следователь прокуратуры, а как наш товарищ по охране природы, — объяснил Бондаренко. — Виктор Емельянович сам превосходный рыболов и общественный инспектор рыбоохраны.
Несмотря на такое пояснение, Валерке все же казалось, что Курносов заинтересовался Пауком не только как инспектор рыбоохраны, но и как следователь. «Может быть, — спросил себя Валерий, — этот Паук имеет отношение и к исчезновению отца?»
— А вы не думаете, — сказал Штанько, — что у Паука есть помощники в Верхней Лозовке?
— Возможно, — согласился Виктор Емельянович. — Поэтому я предлагаю хорошенько осмотреть протоки и заливы, где продолжается нерест карповых и других рыб. И не позже как сегодня. Решив, что инспектор устал после ночи в засаде и воскресника на островах, браконьеры не будут так осторожны, как обычно, и мы их захватим врасплох.
— Если этот Паук такой хитрый, — вступил в разговор Валерий, до этого молчавший, — так лучше всего искать его на перекатах.
Валерий сразу вспомнил лунную весеннюю ночь, когда они с отцом наблюдали ход рыбы на нерестилище. Они сидели тогда в лодке и смотрели, как икроносная рыба стремится выйти из фарватера на пойменные луга. В узких горловинах, на высоких местах переката, ее можно было брать просто руками.
— Каким же нужно быть негодяем, — сердито говорил отец, — чтобы в этих местах ставить сети! А есть ведь такие...
