Но как только лодка показалась из-за кустов, раздался зычный голос Клима Штанько:
— Стой, глуши мотор!
— Кто это? Что за люди? — притворно удивился Григорий Каленикович.
— Ты что же, Штунда, своих с перепугу перестал узнавать? Приставай к берегу!
Обе лодки стали рядом.
— Ну, Каленикович, что ты тут робишь? — спросил Юрий Максимович.
— Да вот в лагерь собрался.
— В лагерь? — удивился третий пассажир, в котором Григорий Каленикович, к великому своему неудовольствию, сразу признал следователя Курносова. — В какой это лагерь вы собрались, Григорий Каленикович?
— Да в «Орленок», вот в какой, — недовольно ответил Лутак, ожидавший такой вопрос. — Правление постановило, чтобы каждый по два трудодня отработал. А я рассчитываю сына отдать в лагерь, вот и собрались мы с ним, чтоб не было выговора от Юрия Максимовича.
— Что правда, то правда, — подтвердил Юрий Максимович, — есть такое решение правления артели.
— Так вам светлого дня мало, что ли? — спросил злоязычный Штанько. — Или вы в лунатики записались?
— Решили загодя приехать. Отпрацюем от зорьки до захода — вот и два дня.
— А что это тебя понесло в Барвинок? — не унимался Штанько.
— Проклятый радикулит, спаси господи. Думал, короче дорога и меньше придется на воде быть, да чуть не засели на всю ночь.
— Проворный же ты шугать по ровчакам, — заметил Юрий Максимович.
— А рыбку же откуда везешь? — спросил Штанько. — Или и язь вскочил, чтоб радикулит не схватить в сырой воде?..
Все засмеялись этой шутке, только Григорий Каленикович обиделся.
— Шути, да знай меру, — сказал он в сердцах. — Где ты его видишь?
— А мы сейчас поглядим.
— Гляди, гляди, только смотри, чтобы гляделки не проглядел...
— Не сердись, Каленикович, ты же известный хитрец. Голыми руками тебя не возьмешь, — примирительно сказал Штанько, влезая в соседнюю лодку. — Ну-ка, это что за вещь?
— Мешок, не видишь?
— Вижу, А за какой он надобностью?
— Мало надобностев у живого человека, помилуй господи. Или на мешки тоже есть запрещение? — ядовито спросил Григорий Каленикович.
— Ни сетей, ни другой какой-нибудь снасти как будто нет, — обескураженно сказал Штанько, обыскав лодку. — А рыбой пахнет.
— Недаром говорят, курам просо снится, — сердито ответил Григорий Каленикович.
— А куда ж все-таки ты держишь путь? — допытывался Штанько.
— Говорю ж тебе, в лагерь.
— А «паучок» небось в кустах припрятал?
— Ябедников на том свете за язык вешают, Штанько, ты учти.
— Вот страсти какие! — ужаснулся Клим. — А я, Штунда, еще долго проживу на этом свете, так что не беспокойся обо мне.
— Ладно, поговорили — и расходиться пора, — сказал следователь. — Счастливого пути, Григорий Каленикович, можете двигать.
Штанько возвратился к своим.
— Бувайте! — сказал доброжелательно Лутак. — До новой встречи! — и столкнул лодку в реку.
ПОДОЗРЕНИЕ НЕ УЛИКА
— Не верю я, что он в лагерь пойдет, — сказал Штанько, когда моторка Штунды ушла за мост.
— Это легко проверить, — ответил следователь, — и Лутак не так глуп, чтобы сомневаться в этом.
— А я уверен, что он браконьерствовал, — стоял на своем Штанько. — И не один.
— Почему ты так думаешь? — заинтересовался Юрий Максимович.
— Потому, что Штунда человек осторожный и случайно не вышел бы на нас.
— В этом есть смысл, — признал следователь. — Дальше, Клим!
— А дальше то, что он хочет сбить нас со следа, запутать.
— Что же ты предлагаешь?
— Проследить за Штундой.
— Наивно, Клим. Старого воробья на мякине не проведешь. Удовлетворимся тем, что мы его захватили ночью. И уточним время, когда он возвратится в лагерь. Встретим его в лагере. И сделаешь ты это сам.
— Я?
— Ты, Клим. Вот за этим поворотом, — Виктор Емельянович указал на выступ ниже по течению, — ты сойдешь, чтобы Лутак тебя не засек. А мы уйдем дальше. И всю операцию проведем, не заглушая моторов, так, чтоб создалось впечатление, будто мы не делали остановки. Перехитрим — хорошо. Не клюнет хитрец — мы ничего не теряем.
Клим от удовольствия засмеялся.
— Ручаюсь, что он меня не заметит, — обещал юноша. — Ползком, если нужно, доберусь до моста.
Юрий Максимович сбавил ход, а Клим туго затянул на сапогах выше колен ремешки, чтобы не попала вода. Было не глубоко, и Штанько, сойдя с моторки на ходу, благополучно добрался до берега и скрылся в лозняке.
— Теперь. Максимыч, смотри в оба, чтобы инспектора не проглядеть, — предупредил Виктор Емельянович. — А то он еще может всю музыку испортить.
— Бондаренко не из тех, — вступился Юрий Максимович за своего друга.
— Знаю. Но предупредить не мешает. А вон, кажется, и Бондаренко! — воскликнул следователь. — Вон он из кустов знак подает.
Действительно, в кустах замигал фонарь. Юрий Максимович повернул к противоположному берегу.
— Неудачная погоня может обернуться нам на пользу, — сказал Бондаренко, выслушав рассказ следователя. — За Клима я спокоен — он не выпустит их из виду. А мы подойдем с другой стороны. Тем более что сам Лутак показал нам дорогу. Теперь и ребенку ясно, в какой он ушел проток, если вышел в Барвинок.
— Ай да Штунда! — восклицал изумленный всем услышанным Юрий Максимович. — Так влипнуть...
— Не опережайте события, Юрий Максимович, — строго предупредил Бондаренко.
— Правильно, подозрения еще не улики, — согласился Виктор Емельянович. — Суд принимает в расчет только достоверные факты. А мы пока пользуемся лишь догадками.
— Какие же это догадки! — воскликнул Валерий, — Ведь это факт, что он бежал от нас.
— А если он скажет, что не слышал вашего оклика? Или хотел посмеяться над инспектором? Думаю, ты согласишься, что Бондаренко не может пользоваться любовью у Штунды. Вот и покуражился рыбак над инспектором...
«Как это не просто — уличить преступника!» — подумал Валерий.
— На этом, значит, и договорились, — подытожил Бондаренко. — Мы идем в Барвинок, чтобы занять пост наблюдения у моста, а вы остаетесь здесь.
МЕШКИ С РЫБОЙ
Пришвартовав лодку за мостом, Григорий Каленикович с необычным для него проворством выскочил на берег и пробрался на густо поросший бугор. Здесь, скрытый за деревьями и кустами, он мог в бинокль обозревать реку и оба берега.
Прежде всего, конечно, браконьера интересовала моторка Юрия Максимовича. В бинокль Лутак видел, как вскоре лодка снялась. Он наблюдал за ней, пока она не скрылась из виду за поворотом реки. Но чуткое ухо рыбака долго еще улавливало шум мотора. «Видимо, они действительно ушли», — подумал он и почувствовал облегчение. Фу, чуть не влип! Но в лагерь все же придется сходить, решил он, ведь эта ищейка следователь может проверить, пришел ли Григорий Лутак в лагерь или нет. Но вначале он отвезет Капитону мешки с рыбой. Не для того он идет на риск, ночи не спит, чтобы его трудом попользовались лисицы.
