— Ерунда, это не он. Прочитай имя еще раз.
— Оно миг ничего не говорит. Если это не он, то какого черта…
— Борк. Ну, напрягись.
— Борк?
— Флемминг Борк. Сделай усилие, вспомни. Какая связь есть между Флеммингом Борком и Вильгельмом Христианом Соргечфреем? Связь между ними заключается в том…
— Дай нам догадаться.
— Валяйте.
— Это был кассир. Кассир в банке, где пропала куча денег. Кассир, который был на сто десять процентов уверен, что…
— …что Соргенфрей не был тем человеком, что ограбил его банк. Соргенфрей выехал из города на взятой напрокат машине. Да, все так и было — я думал, что он едет в лес копать. С самого начала я был уверен в том, что он есть тот самый человек. И что нам нужно только подождать, пока он выйдет из тюрьмы, и проследить за ним. Представьте мое изумление, когда я увидел, что ни в какой лес Соргенфрей не едет. Более того, когда я понял, что…
— Наш коллега Грау чует повышение. Он работал на свой страх и риск, никому ничего не рассказывая, Скоро один высокопоставленный офицер полиции пожалеет, что не хотел дать ему возможность официально работать над делом, которое считалось закрытым. Ну, продолжай, продолжай.
— Борк не сменил адреса. Но Соргенфрей не поднялся и не позвонил в дверь. Он сидел в машине и ждал, когда Борк спустится. Так что я оказался не вторым, а третьим человеком в очереди. Тот, за кем следил я, сам за кем-то следил.
Все трое молча переглянулись. Потом почти одновременно начали смеяться.
— Знаете, кем бы я не хотел оказаться сейчас?
Двое засмеялись еще громче, и только человек в плаще внезапно остановился.
— Ты хочешь сказать, что Борк и Соргенфрей обделали это дельце вместе?
— Ничего я не хочу сказать.
— Борк все еще в том же банке?
— Скоро узнаем. Квартира прежняя, и машина не кажется новой. А ведь прошло уже чуть не три года. Он мог бы и начать тратить денежки…
Грау посмотрел в контракт на отпускное путешествие:
— Отъезд в пятницу, Возвращение 14 октября. Три недели. Отель «Риад».
— Сейчас наш Грау скажет, что у него с самого начала было какое-то подозрение…
Зазвонил телефон. Грау поднял трубку.
— Да, слушаю…
Он многозначительно кивнул остальным, быстро вытащил шариковую ручку и стал делать пометки в блокноте. Разговор был коротким и закончился словами Грау:
— Весьма вам признателен, мы еще свяжемся с вами. — Он положил трубку и посмотрел на коллег.
— Погоди, мы сами догадаемся.
— Это будет нетрудно.
— Звонили из туристического агентства?
— Да.
— Соргенфрей, он же Дед Мороз и банковский грабитель, решил поехать в отпуск? Набрал необходимую сумму наличными и вернулся в туристическое бюро, чтобы подписать контракт?
Грау кивнул и посмотрел на оконное стекло, где появились первые капли дождя.
— Интересно, — сказал он, — какая погода в Тунисе?
Грау сидел у стойки буфета и пил кофе, когда появились те двое, сначала Борк, потом Соргенфрей. Свой багаж Соргенфрей понес взвешивать только после того, как Борк поднялся по лестнице.
Утро было безоблачное. Грау допил кофе, закурил сигару и неторопливо пересек зал, В отличие от Соргенфрея у него не было необходимости изменять свою внешность: ни тот, ни другой никогда раньше его не видели. Соргенфрей был в темных очках — ну конечно, подумал Грау, иначе и быть не могло — и в мягкой соломенной шляпе с необычными, низко опущенными спереди полями. И бакенбарды, отпущенные в тюрьме, должны были делать его неузнаваемым для Борка. Полицейский поймал себя на том, что хочет, по-настоящему хочет, чтобы Соргенфрей проявил осторожность и продержался до конца, когда он, Грау, получит все улики и сможет доказать то, о чем догадался с его помощью.
В самолете Грау сел у самой двери, чтобы выйти одним из первых, а Соргенфрей оказался прямо перед ним: очевидно, из тех же соображений.
Автобус туристического агентства уже ждал в тунисском аэропорту. Когда он тронулся и заработал кондиционер, гид поднес к губам микрофон и начал рассказывать о Тунисе.
Грау чувствовал себя усталым. Он сидел в заднем ряду автобуса, и ему были видны те двое. Соргенфрей фотографировал через зеленоватое стекло — верблюды, семья бедуинов с двумя верблюдами… Дорога была совершенно прямой и вела в глубь страны, через оливковые рощи, вдоль изгородей из кактусов или ряды эвкалиптов.
Затем вместо оливковых деревьев появились дома, отели, и вот уже автобус выехал на бульвар, обсаженный пальмами. Вдруг Борк, когда они остановились перед светофором, встал и пошел к двери. Дверь открылась. Соргенфрей тоже вскочил и стал стаскивать свой чемодан с сетчатой полки. Но вот автобус поехал дальше. Грау еще успел увидеть, как Борк скрылся за пальмами.
Соргенфрей наконец достал свой чемодан и быстро пошел к выходу. Грау чуть не упал, встав с места, потому что водитель в это мгновение опять нажал на тормоз. Соргенфрей вышел. Грау двинулся по проходу быстрым шагом и крикнул гиду:
— Я тоже здесь выхожу!
Автобус остановился чуть дальше, дверь распахнулась, и в лицо Грау ударила волна горячего воздуха. Он оказался на тротуаре, в руках у него было по чемодану. Грау побежал назад, но никого из тех, кто его интересовал, уже не было видно.
Потом он долго ждал их в вестибюле отеля «Риад» — без всякой надежды. Он знал, что они не придут. Смеркалось, но жара не утихала. Наконец Грау поднялся и пошел искать управление полиции.
Вильгельм Христиан Соргенфрей сидел на заднем сиденье такси, сильно подавшись вперед. Чуть наклоняя голову, он мог видеть другое такси, которое только что выехало из ряда машин. Он сказал своему водителю по-французски:
— Поезжайте за тем такси.
Водитель повиновался, даже не повернув головы, как будто ему каждый день приходилось преследовать кого-нибудь.
— И, пожалуйста, сохраняйте некоторое расстояние. — Французский язык Соргенфрей знал неплохо.
На авеню Бургибы они миновали отель «Риал», где Соргенфрей должен был поселиться; водитель внимательно следил, чтобы расстояние между машинами не сокращалось. Соргенфрей почувствовал, что его покинуло ощущение, будто кто-то смотрит ему в затылок. Оно преследовало его с самого выхода из тюрьмы, но каждый раз, когда он оборачивался, сзади никого не было. Да и кто мог его преследовать? Это он преследователь…
Соргенфрей открыл чемодан, лежавший у него на коленях, и достал большую коробку голландских сигар. Крышка чемодана закрывала его от водителя. Он вынул из кармана пиджака кожаную «сбрую» и аккуратно закрепил на плече и ниже, под локтем. Затем открыл сигарную коробку и вытащил из нее тяжелую кожаную кобуру, не торопясь повесил ее под мышкой. Кобура открывалась быстро, одним движением.
