— Садитесь, — произнес Соргенфрей, делая круговое движение дулом револьвера, словно показывая, что они останутся под прицелом, если даже пойдут за стульями.
Алиса все еще смотрела в пол. Потом подняла глаза на Соргенфрея.
— Хочешь выпить с дороги? Мы только что искупались.
— Ну, налей чего-нибудь, а мы с Борком подождем здесь.
На кухне есть нож, но приносить его сюда не нужно. Присядь, пока ждем, приятель.
Борк сел, плотнее запахнув халат.
— Хорошее местечко вы себе нашли, — проговорил Соргенфрей миролюбиво. — Телефона нет, соседи не докучают. Мы втроем очень мило и мирно поболтаем. А уж поговорить нам есть о чем! Этот дом принадлежит вам?
— Да, — ответил Борк. Алиса из кухни крикнула:
— Нет!
Они молча слушали, как она колет лед для напитков.
— Давай-ка вспомним, — сказал Соргенфрей, — когда мы с тобой виделись в последний раз? Через окно — ты то пригибался, то поднимался, как будто гимнастикой занимался. Ты однажды разглядывал меня в дверной глазок, но я не мог ответить тебе тем же. Потом ты видел меня — сейчас я просто думаю вслух — в окно кафетерия, когда я ждал тебя, а ты не пришел. Так что фактически я тебя по-настоящему видел только в банке. И, конечно, по телевизору. А потом в тот день, когда ты должен был опознать меня, но тебе не захотелось, да? Однако я не очень уверен, что должен тебя поблагодарить.
Борк услышал, что Алиса ногой открывает дверь. Он подумал — может быть, она соображает быстрее него? И что же она успела придумать? Подсыпать что-нибудь Соргенфрею в рюмку? У ее халата есть карман — могла ли она что-нибудь туда засунуть? Или она уже успела перейти на другую сторону?
— Не могли бы мы спокойно обсудить все это? — предложил он.
— Нет, — ответил Соргенфрей, переставая улыбаться. — Мы могли бы поговорить спокойно раньше, но это было уже довольно давно. Если быть точным, два с половиной года назад. Расскажи, чем вы занимались все это время, а я расскажу, чем приходилось заполнять свое время мне.
На маленьком пластмассовом подносе, который Алиса внесла в комнату, было три наполненных бокала.
— Просто поставь на стол, — сказал Соргенфрей, когда она направилась к нему. Как и Борк, он не спускал глаз с кармана ее халата. — Остановись на секунду. Карман твоего халата, тебя не затруднит его опустошить? Знаешь, это на всякий случай — вдруг он полон ужасных кухонных ножей и прочей гадости.
Алиса сунула руку в карман и, улыбаясь, вывернула его наизнанку.
— Хорошо, — кивнул Соргенфрей. — А напитки уже приготовлены. Какой бокал предназначался мне?
— Ты псих, — заявила Алиса.
— Просто немного нервный. Ладно, давай сюда бокал.
Он протянул левую руку, и Алиса подала ему один из трех бокалов.
— А теперь дай другой.
Она улыбнулась, взяла бокал и протянула второй, говоря при этом Борку:
— Все это потому, что он насмотрелся кинофильмов. Почему ты думаешь, — продолжала она, обращаясь уже к Соргенфрею, — что у меня в кухне есть что-то такое…
— Ладно, ладно, успокойся. Выпьем.
Алиса хихикнула, Соргенфрей, глядя на нее, рассмеялся, и Борк на мгновение почувствовал себя посторонним.
— Зачем ты приехал? — спросила Алиса, посерьезнев.
— Отдохнуть. Погреться под средиземноморским солнцем. Встретить старых знакомых. Поговорить с ними по душам.
— Тебя выпустили?
— Конечно, нет. Я взорвал стену динамитом. Дома об этом во всех газетах пишут.
— Может быть, уберешь наконец револьвер?
— Ни в коем случае.
Алиса искоса бросила быстрый взгляд на Борка, как будто хотела сообщить ему что-то важное, дать ему понять… Борк сделал маленький глоток из бокала и подумал — не тог ли это, что предназначался вначале Соргенфрею.
— Красивый дом, — заметил Соргенфрей, оглядываясь по сторонам. — Мебели, пожалуй, маловато. Однако — холодильник в кухне, электричество, водопровод, просторные комнаты. Да еще прямо у моря. Идеально для двоих. Интересно, сколько этот дом стоит?
— Нисколько — мы сняли его на время, — сказала Алиса.
— В этом случае деньги вы где-то храните. Ну, мы это выясним, впереди вся ночь.
— Деньги уже истрачены.
— Ерунда. Если б вы истратили деньги, то не держались бы вместе.
— Может быть, мы втроем…
Борк и сам не знал, как собирался закончить эту фразу. После того как он отпил из бокала, во рту остался горький привкус, которого, как ему казалось, не должно было быть.
— Ну уж нет! — очень громко сказал Соргенфрей. — В этот раз я не собираюсь делиться. Сейчас я хочу, чтобы мне отдали все — все, что осталось. И если я не получу этого, то у меня может испортиться настроение. У меня вообще очень плохое настроение. Как у медведя с жуткой мигренью. Мое настроение ухудшалось каждый день последние два с половиной года. Вот почему эта штука заряжена. А сейчас я это докажу, чтобы не было никаких недоразумений.
Борк подумал, что Соргенфрей целится в него, но больше он ничего не успел подумать: бокал, который он поставил на пол, разбился, и осколки стекла и жидкость попали ему в ногу. Звук выстрела был тише, чем звон разбивающегося стекла. Никто не шелохнулся, и никто ничего не сказал в первое мгновение после выстрела.
— Главное, — усмехнулся Соргенфрей, — это тренировка. А сейчас мы займемся подсчетами. Будем считать назад со ста семидесяти восьми тысяч.
Борк попробовал представить, что вот сейчас он умрет. И вдруг ему очень захотелось жить — даже не просто жить, а чтобы в его жизни ничего не случалось. Пусть будет нудная работа в банке — ничего, он к ней давно привык. Ему очень захотелось вернуть все назад — к тому времени, когда он еще не увидел Соргенфрея. Но он понимал, слишком хорошо понимал, что пути назад нет… Он смотрел на Соргенфрея, все так же сжимавшего револьвер в руке, и ничего не делал. Шли мгновения, а он не предпринимал никаких попыток завладеть оружием. Алиса принесла из кухни бутылки и еще один бокал на подносике. Соргенфрей расстегнул воротник рубашки левой рукой.
— Передай мне бутылку, — сказал он Алисе, не глядя на нее. Левой же рукой он налил себе очень слабый джин с тоником.
Алиса наполнила бокал Борка и свой.
— Чего ты от нас хочешь? — спросила она. — Деньги мы истратили. Конечно, мы можем продать дом и выручку поделить, но…
— Ничего мы поделить не можем. Давно прошло то время, когда я предлагал что-то поделить. Сейчас мне нужны две вещи: получить деньги, которые еще остались, и напугать вас обоих до смерти. Интересно, здесь каждую ночь так жарко?
Чтобы закатать левый рукав, ему пришлось воспользоваться правой рукой. Борк, видимо, незаметно для себя подался вперед, ибо почувствовал на плече руку Алисы.
