молча кивнул. Глядя в персиковые глаза госпожи Ци Цзинцзин, невозможно сказать «нет».
— Старейшина Ци, этот человек, он живой или мёртвый?
— Человек? Это просто мертвец. В нём нет ничего человеческого. Он выбрал путь тьмы, а умерев, стал марионеткой. Хорошо, что его поймали, он мог натворить много бед. Надеюсь, скоро и его хозяин окажется на этом столе. Две пилюли очищения костей лучше, чем одна.
— Разве это не тёмный путь? Готовить из мертвецов пилюли?
— Тёмный путь — готовить их из живых. Малыш Вэй, это просто тварь, демоническое отродье. Ах, не говори Старейшине Ши, что я выпросила себе этот труп. Этот жадный старик будет ныть до конца времён.
Беспечная болтовня Старейшины Ци отвлекала. Аромат нагретых трав смягчал вонь гниющей плоти.
Этот мир жесток, мне нужно к нему привыкать.
Госпожа Ци Цзинцзин, я хотел позвать тебя на свидание.
Теперь точно не позову.
Глава 47
Свежий воздух беседки, аромат хвои и цветов, растущих в саду — везде таился запашок мертвечины.
Я сидел за низким столом в саду Старейшины Ци и думал о том, как из кучи травы, растёртых духовных камней, кувшина воды и протухших органов могла получиться крохотная таблетка размером с ноготь.
И почему, оставшись без своих органов, мертвец не перестал рычать?
Старейшина Ци сидела напротив и с аппетитом уплетала пирожки со сладкой фасолью. Я отказался. Фасоль была слишком красной и слишком скользкой.
Даже в чае Тринадцати трав мне чудился едва заметный запах тухлятины.
— Малыш Вэй, не пей слишком много, — с нежной улыбкой сказала мне Старейшина Ци. — Чай Тринадцати трав придаёт сил, но, если твоя ци неспокойна, он только сделает хуже.
Я кивнул и отставил чашку.
— Старейшина Ци, этот Вэй хотел бы спросить.
— Так спроси.
— Нам всегда говорили, что путь тьмы — неправедный и неверный. Говорили, сектанты ловят людей и превращают их в пилюли и микстуры. Когда дети не слушаются, их пугают сектантами. Не пора ли пугать детей идущими по пути Дао? Разве не делаем мы то же самое?
— Малыш Вэй, почему этот тухлый мертвец так сильно на тебя повлиял? Как ты можешь ставить нас рядом? Может быть, ты решил пойти путём тьмы?
Старейшина Ци говорила мягко, но я почувствовал себя неуютно. Я сложил руки в молитвенном жесте и протянул благостно, как буддийский монах:
— Секта Демонических куриц ищет нового предводителя.
Старейшина Ци хихикнула. Давление спало.
— Тебя они точно не примут! Малыш Вэй, я уже говорила, этот мертвец — вовсе не человек. Душа давно покинула тело, а тело — осквернено и принадлежит другому. Использовать эту тварь на пользу людям — великое благо.
Я кивнул.
— А тот уродливый сгусток? Который Старейшина Ци достала из его живота?
— Ты об этом?
На стол лёг бугристый камень ржавого цвета. Он сочился энергией, не похожей на духовную силу.
— Это духовное средоточие. Как у зверей. Тёмный путь коверкает меридианы и ломает даньтянь. Вместо него прорастают такие «камни». Очистив, их можно использовать.
— Демоническое ядро?
— Можно назвать и так.
— Это правда, что сектанты едят людей?
— Едят плоть, пьют кровь, поглощают энергию жизни — всё, что угодно, чтобы стать сильнее.
Я немного помолчал, а после поднял взгляд на Старейшину Ци и спросил:
— Стану ли я сильнее, если съем Старейшину Ци?
На мгновенье повисла оглушительная тишина.
Ци Цзинцзин рассмеялась, будто девчонка.
— Лучше съешь пирожок с фасолью. Он сладкий, все мальчишки любят сладости.
Я вздохнул. Пора уходить.
— Малыш Вэй, спасибо что пришёл и помог, — сказала Старейшина Ци на прощание.
По дороге до Звёздного пика я задумался.
Старейшина Ци сказала, нельзя пить чай Тринадцати трав, когда духовная энергия неспокойна. Но разве не этот чай мне прислали, когда я только-только оправился от отклонения ци?
Кто это был? Не помню…
Вернувшись в Летний дворец, я пошёл искать Ли Ю.
— Тупой идиот! Мусор! Отброс! Только и можешь, что портить бумагу! Так сложно запомнить простое слово? А здесь всё залил тушью!
Я заглянул в окно Зала усердия.
Ли Ю учил каллиграфии маленького злодея. Чжан Син выводил иероглифы под нескончаемый поток брани.
При мне Ли Ю был милым и капризным ребёнком. Какое изысканное двуличие.
— Зачем тебя взяли в Орден? Возвращайся в трущобы! К своей мамочке! Ах! Смеешь поднимать руку?!
Урок перешёл в свалку.
Я не стал спешить, чтобы разнять драку. Ли Ю старше и крепче, но духовное возвышение Чжан Сина чуть выше.
Уверен, Ли Ю получит хороший урок, может быть это заставит его быть осторожней.
Не торопясь, я отправился ко входу в Зал.
Когда я вошёл, они даже меня не заметили. Ученики катались по полу и безжалостно лупили друг друга.
— Что здесь происходит? — полюбопытствовал я.
Драка продолжилась, как ни в чём не бывало.
«Духовный ветер». Я собрал в ладонях духовную силу и резко выплеснул её в дерущихся. Чжан Син и Ли Ю разлетелись в стороны и замерли, уставившись друг на друга, как коты, облитые водой.
Пока дурная кровь горяча, бесполезно читать нотации.
Из носа Ли Ю текла кровь, глаз стремительно опухал. Чжан Син тоже выглядел помятым, но молчал и не поднимал глаз.
— Учитель! — очнувшись, заскулил Ли Ю. — Этот мерзавец говорил гадости про мою семью и даже обозвал мою матушку! Учитель, пожалуйста, накажите его!
Губы Чжан Сина дрогнули, но тут же сжались в тонкую полоску.
Я уже собирался уйти, но передумал.
— Один лжёт, второй боится открыть рот. И оба навлекают на Летний дворец неприятности, — я помолчал, выбирая для них наказание. — К утру вы пятьдесят раз напишите правила Ордена. Как закончите — продолжайте переписывать «Список благородных семей Западного царства».
— Учитель?! — Ли Ю не сразу понял, что поддержки не будет.
— Сто раз. Вы запишете правила Ордена сто раз.
Ли Ю, наконец, замолчал.
Маленький засранец. Как он посмел меня обмануть?
Меня не слишком беспокоили драки. Но Ли Ю не должен мне врать, а Чжан Сину пора научиться себя защищать. Когда сильный духом молчит, начинает говорить слабый.
Бесполезно было оправдываться перед Вэй Шуи, но теперь на его месте я.
Ах, демоны! Потом ещё объясняться с Ли Ю. Этот ребёнок опять начнёт прожигать меня взглядом.
Если подумать, Вэй Шуи был одинок. У него не было никого, кроме Ли Ю. У меня и того нет, и я изо всех сил цепляюсь за чужие привязанности.
Семья, ученики… Всё это собственность Вэй Шуи.
Настроение стало паршивым. Ещё этот мертвец… Когда я бросал его сердце в котёл, оно ещё билось. Бурое, липкое. Снова
