для этого Чейзу придется залезть в свой трастовый фонд. Так что отложенные деньги он планировал пустить и на это тоже.
Наконец, дом у него был просто фантастическим. Большие комнаты. Много окон. Много мест внутри и снаружи, где можно провести время. Сказочный вид. Он купил его старым, поэтому обновил все ванные, кухню и полы. Его мама хотела его обставить, поэтому он позволил ей, но был рядом, чтобы направлять ее руку. Шопинг его не пугал, хоть он и не был его фанатом, но его мама любила совершать покупки, и ей нравилось быть с сыном, а ему нравилось быть с ней, так что они могли делать это вместе. Чейз не сказал бы, что горел желанием все обустраивать, но все получилось хорошо.
Тем не менее, женщине, которая поселится в его доме, Чейз предложит устроить все по ее вкусу. Если она пожелает новую современную кухню, трастовый фонд покроет расходы. Если захочет пристроить комнату для рукоделия или какой еще хрени (в случае Фэй, место, где она могла бы спокойно читать), он воспользовался бы фондом, чтобы дать ей это. Что бы это ни было, она это получит, и он отложил деньги для этой цели, как и для двух других.
Дом, семья, жена, у которой будет все, что она пожелает.
Это все, о чем Чейз когда-либо мечтал. И его почившие бабушка и дедушка были бы чертовски довольны тем, на что он использовал деньги, которые они ему оставили.
Когда Мисти жила в этом доме, она оставила на нем свой отпечаток. Сделать, как она говорила, «его дом своим» — было еще одной попыткой завоевать Чейза. Наряду со всеми другими ее попытками, эта имела неприятные последствия.
Она не работала, когда они были женаты, но Чейз не давал ей денег, чтобы содержать себя. Деньги, что она имела, были добыты из мерзких источников. Грязные деньги.
Ее грязные деньги не шли на общие расходы. Она покупала себе то, что хотела, а Чейз не вмешивался.
После ее смерти все досталось Чейзу. Ее деньги, ее имущество — всё. Он все раздал. Личные вещи Мисти забрали ее родители, а остальное пошло в разные благотворительные организации.
От всех этих мыслей Чейз вздохнул, сделал глоток кофе и посмотрел на пейзаж, который давно запомнил, но это не значило, что он до сих пор не обретал покой от его созерцания или умиротворяющая красота его не трогала.
Ему нравилось, что это чувство вернулось. Оно ушло, когда Мисти поселилась в доме, из которого Чейз сбегал при первой возможности. В присутствии Мисти он не сидел на крыльце и не пил кофе. Не тратил время на созерцание пейзажа, когда уходил или приходил обратно. Он боялся возвращаться домой и всегда торопился его покинуть.
Сделав еще глоток кофе, как обычно всякий раз, когда его мысли занимала Мисти, он переключился с нее на то, как обратился в отдел внутренних расследований. Как сообщил им о том, что происходит в полицейском управлении Карнэла, о своей готовности остановить это, и отнес им конверты со своей долей.
Каждый офицер личной команды Арни Фуллера раз в месяц получал такой конверт, сумма которого определялась тем, сколько они могли выманить у местных предпринимателей и влиятельных лиц. Чейз принимал в этом участие, потому что иначе выглядел бы подозрительно.
Насколько им было известно, он был добровольным пехотинцем.
Он подвел черту под обращениями к местным бизнесменам с целью принуждения их пожертвовать в фонд полицейских вдов и сирот Карнэла. Он также подвел черту под шантажом. Он объяснил это Арни тем, что горожане не дураки, и в платежной ведомости должны числиться один или два честных копа. Арни попался на эту удочку, так что из всей грязи, через которую пришлось проплыть Чейзу, и той грязи, на которую ему приходилось закрывать глаза, по крайней мере, от этого он был избавлен.
Но он поместил все конверты в депозитную ячейку банка Шантелла и передал их все отделу внутренних расследований, когда внедрили его под прикрытием.
В этих конвертах было почти пятьдесят тысяч долларов. За шесть лет на крючке. Отдел позаботился, чтобы в СМИ просочилась информация о том, что Чейз сдал свои деньги. Они сделали его образцом всего хорошего и правильного в правоохранительных органах. Хотели, чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений, поэтому взялись за дело, используя для этого Чейза. И хотя всё, чем делились со СМИ, на самом деле было правдой, просто избирательной, это никого не касалось. Информация, полученная СМИ, представляла Чейза белым рыцарем с мечом, наделенным мистической силой, которым он не являлся.
К счастью, вся шумиха утихла, как это обычно и бывает, продажных копов уволили или посадили в тюрьму, им прислали замену, и город, казалось, медленно, но верно стал приходить в себя.
Эта мысль привела Чейза к его планам на день. Купить продуктов на выходные и встретиться с Тейтом Джексоном.
Тейт был совладельцем бара «У Баббы», но в основном охотником за головами. В прошлом он работал полицейским. Поэтому, когда у жителей Карнэла возникала проблема, которую они не могли доверить полиции, они обращались к Тейту. Тейт, хороший полицейский, которого не затронула грязь власти Арни, хороший человек, всегда делал все, что в его силах.
После неожиданной встречи Чейза с Клинтоном Бонаром, Тейт уехал из города по делам. Чейз позвонил ему и попросил о встрече, как только он вернется домой. Фрэнк Долински знал о Бонаре. Чтобы прикрыть свои базы, Чейзу нужно было держать Тейта в курсе событий, как и несколько избранных мужчин в городе.
Тейт вернулся домой вчера.
Сегодня они договорились встретиться.
При этой мысли и еще одном глотке кофе Чейз уловил краем глаза некое движение, и повернул голову к пустынной дороге, которая вилась через ранчо вокруг его дома. Поскольку в районе между Карнэлом и подножием горы, где жил Чейз, была только одна дорога, Чейз знал каждую машину или грузовик, которые проезжали по ней. Прожив там восемь лет, он даже знал автомобили друзей соседей и членов их семей.
Это был не один из тех автомобилей.
А черный «Джип Вранглер».
Чейз пришел к выводу, что знает, кто ехал в этом «Вранглере».
Семейство Гуднайт была приверженцей джипов. Фэй, Сондра и Сайлас водили джипы различных моделей.
У Сайласа был черный «Вранглер».
Глядя на приближение отца Фэй, Чейз потягивал кофе и готовился к тому, что последует дальше, смутно осознавая, что Фэй и Сондра одинаково относились к машинам. Их машины не
