Читаем без скачивания Огненная река - Виктория Угрюмова

Факелы догорели и стали гаснуть, но некому уже было их заменить, и поэтому подземелье постепенно стало погружаться в темноту. Исчезли во мраке высокие колонны, поддерживающие свод, статуи, изображающие героев-гладиаторов, затем и окровавленные тела погибших утонули во тьме. И только портреты королевских особ и великих магистров еще были освещены двумя светильниками.

Каэтана в сопровождении своих воинов медленно вдвигалась к выходу. Из огромной золотой рамы равнодушно глядели ей вслед серые, холодные глаза Пэтэльвена Барипада.

Каэ на собственном опыте убедилась, что любовь во много крат сильнее ненависти: если поединки с рыцарями она еще как-то перенесла, то дружеские объятия ее потрепали изрядно. Каждый по очереди обнимал и теребил ее, чтобы убедиться в том, что она находится рядом, живая и здоровая, веселая и такая своя.

Проведший практически целый месяц в заточении, не видевший свою хозяйку вечность и еще чуть-чуть, Тод прыгал, катался по палубе, визжал и облизывал Каэтану с такой исступленной радостью, что она сдалась. После недолгого, но весьма торжественного ужина, на который пригласили и господина Маарду Лунгарна, Ингатейя Сангасойя наконец добралась до своей каюты и погрузилась в сладкий сон, из которого ее ничто не могло вытащить.

«Астерион» на всех парусах шел через море Лох-Дерг. Наши друзья были уверены, что их не станут догонять. Конечно, атака Белого замка и убийство нескольких сотен унгараттов – это было преступление, которое в Кортегане каралось мучительной смертью. Собственно, даже соответствующей казни не существовало, потому что прежде такого никто не мог и предположить. И все же появление драконов, которые разнесли в клочья внешнюю охрану и разрушили до основания несколько башен, испепелив при этом казармы с солдатами, должно было заставить короля Баргу Барипада и пылающего жаждой мщения Катармана Керсеба десять раз подумать, перед тем как посылать погоню.

Пришлось составить и новый план действий. На прощание господин Маарду Лунгарн сообщил, что усилия ордена унгараттов не прошли зря и теперь Ронкадор и Эль-Хассасин находятся в состоянии войны. К Трайтону подошли вражеские галеры, Тритонов залив перекрыт, и лучше не испытывать судьбу несколько раз подряд. Перебрав все возможные варианты, Каэтана остановилась на следующем: морем они добираются до побережья Ронкадора и высаживаются у Хребта Зверя. Там «Астерион» встанет на якорь, а она – в сопровождении сангасоев – верхом пересекает страну. Сложно будет переплыть через озеро Эрен-Хото, но это уже проблемы отдаленного будущего. Корабль же, который автоматически остается в прошлом отряда, должен будет ждать их, по своему времени, максимум несколько дней. Барнаба твердо обещал, что может это устроить. Путешественники надеялись, что Хартум не окажется втянутым в очередную войну, а они успеют вернуться еще до того, как Кортегана и Тиладуматти подключатся к боевым действиям.

Так и случилось, что четыре дня спустя «Астерион» бросил якорь у пустынного берега. Было раннее утро, яркое, светлое и уже жаркое. Море тихо шелестело, накатываясь на белый песок. Вдали виднелись горы, густо поросшие лесом. Они действительно были похожи на выгнувшийся дугой хребет какого-то зверя, на котором шерсть встала дыбом.

Людей, вещи и оружие перевезли на берег в первую очередь. Сложней было переправить коней, но в конце концов справились и с этим. Сердитый Тод не дал запереть себя в каюте и категорически рычал на всякого, кто пытался преградить ему дорогу. Времени было немного, переспорить упрямую собаку оказалось невозможно, и Тод был включен в состав экспедиции.

Капитан Лоой старался выглядеть строго и безразлично, чтобы не отягощать своих друзей сверх меры. Но глаза у него были печальные-печальные, и все понимали, как ему трудно сейчас.

Каэтана, Рогмо, Магнус, Номмо, Барнаба и Куланн во главе отряда сангасоев были готовы двигаться в путь. Они еще раз помахали на прощание остающимся, вскочили в седла и пустили коней галопом (что Тод приветствовал бешеным вилянием хвоста: умнице псу объяснили, что лаять нельзя, и он согласился, хотя и воспринял этот запрет с некоторым удивлением).

Всадники довольно быстро пересекли песчаный пляж и скрылись под сенью деревьев.

Только следы копыт, глубоко отпечатанные на песке, говорили, что они были здесь еще несколько минут назад.

Огромная империя Зу-Л-Карнайна переживала тяжелые времена. Только неусыпным бдением и каторжной работой Агатияра она еще держалась, выстаивала, не впадая в бездну отчаяния, восстаний, гражданских войн и голода. И все же с каждым днем становилось все труднее и труднее удерживать этого колосса от распада.

Агатияр решил было, что он чего-то не учел, что империя таких масштабов не может долго существовать, – но ведь до недавнего времени все было в порядке. Трагедия происходила не в империи. Трагедии разыгрывались повсюду, где жили люди, и весь мир вокруг оставлял желать лучшего. Темная сила перехлестывала через край, и неясно было, сможет ли кто-либо вообще остановить ее.

Со дня отъезда Каэтаны на Иману прошло не так уж много времени: около полутора недель. Но событий случилось столько, что Агатияр потерял им счет. Ему казалось, что он уже несколько лет разбирается с возникшими проблемами, а им нет конца и края.

Четыре дня назад скончался от полученных ран придворный маг Гар Шарга, жестоко поплатившись за свою беспечность и самонадеянность. А принц Зу-Кахам сообщал из Фарры о своих подозрениях насчет чародея этого же рода – Эр Шарги, обвиняя его в предательстве и участии в каком-то жутком заговоре магов. Прежде ни Зу-Л-Карнайн, ни Агатияр не придали бы этому сообщению такого значения. Все знали, что принц Зу-Кахам обладает пылким воображением и спит и видит себя героем и спасителем отечества, а потому подавай ему какого-нибудь врага, а еще лучше – заговор или бунт.

Но теперь аита и его верный визирь склонны были серьезнее относиться к подозрениям Зу-Кахама. Слишком много мелочей свидетельствовало о том, что на этот раз принц прав.

Не успел император получить от Каэтаны прощальное письмо, отправленное за день до отъезда из Сонандана, в котором упоминалось и о том, что Джоу Лахатал посетил свой храм в пустыне и нашел там погибших жрецов и вайделотов, как радостный гонец сообщил императору, что два жреца наконец возвращаются.

– Как тебе это нравится, Агатияр? – спросил аита голосом не столько удивленным, сколько севшим.

– Мне это не нравится, мальчик мой. Джоу Лахатал не самый терпеливый и нежный бог, он немного вспыльчив и не слишком тебя любит, но я верю ему. И я думаю, он сумел бы отличить мертвеца от живого, но потерявшего сознание человека. У меня нет ни одного объяснения случившемуся. Что будем делать?

– Магам я не верю. Поэтому давай не будем пытаться узнать, что тут на самом деле. Пусть их уничтожат как самозванцев.

– Легко сказать. – Агатияр рассерженно теребил бороду.

– Посмотрим, – отмахнулся Зу-Л-Карнайн.

Ему стало немного легче оттого, что предстоит противостоять врагу, а это была уже его стихия. Он велел вызвать гонца, который привез это «радостное» сообщение, и спросил:

– Где они сейчас?

– В двух днях пути от Ира, о аита. Они полны сил и энергии и спешат к тебе. Думаю, послезавтра к утру они уже прибудут ко двору.

Император отпустил воина и снова обратился к Агатияру:

– Послушай. Я только сейчас подумал: даже гонец счастлив, что наши жрецы возвращаются. Ты думаешь, нам поверят, что это оборотни? Как всех убедить? У нас ведь нет никаких доказательств, кроме письма Каэ. Люди решат, что Змеебог просто решил отомстить нам таким способом. Ну, положим, я прикажу их отравить – а если яд не подействует?

– Ты мудр, Зу, – сказал визирь. – И этому я искренне радуюсь. Я и сам о том же размышлял. Люди сейчас крайне возбуждены, и, если пройдет слух, что ты казнишь без вины своих сторонников и самых верных слуг, последствия трудно будет предугадать. Возможен даже бунт. Я наблюдаю такое брожение умов и такую беспричинную агрессию, что не удивлюсь, если всю злобу твои подданные выместят на тебе. Ты слишком молод и слишком удачлив, чтобы у тебя не было завистников.

– Так что же ты мне предлагаешь?

– Заманить оборотней в какой-нибудь уединенный замок и там покончить с ними без лишнего шума. Идея не самая лучшая, но другой у меня все равно нет.

Они были так поглощены своим разговором, что не заметили, как кабинет визиря начал постепенно наполняться голубоватым мерцанием. И только когда неуловимый аромат запредельного ветра скользнул лицу аиты, когда мелодичный звон усладил слух Агатияра, а тихий шелест раздался за их спинами они обернулись и застыли на месте. Аита так и не смог привыкнуть к божественным явлениям...

– Какие-то проблемы? – спросил восхитительный юноша. На голову выше огромного Зу-Л-Карнайна, стройный, с драконьими крыльями за плечами, с изумительными глазами цвета ртути, он сидел на широком мраморном подоконнике положив ногу на ногу. Вся комната сияла голубым светом, и сам он казался серебристо-голубым.