Читаем без скачивания Огненная река - Виктория Угрюмова

– Тоже интересно, – заметила Каэ, пуская Ворона галопом по берегу пруда. Конские копыта звонко цокали по каменным плитам.

– Наверное, мы не единственные такие в этом городе крепостей, – сказал Рогмо.

– О, прекрасные господа! – радостно закричал от ворот тощий и нескладный, похожий на приветливую ворону, средних лет человек в ярко-желтом костюме. – Как я рад! Как я счастлив! Я не могу выразить, как я рад и счастлив! Прошу же, прошу вас немедленно пройти и осмотреть комнаты.

– Какая экспрессия! – восхитилась Каэ.

Куланн недоверчиво рассматривал хозяина.

– Как к тебе обращаться, почтенный? – спросил он наконец.

– О! Вы издалека! – провозгласил хозяин голосом, который нужно было бы использовать для пения баллад, а не для прозаических, меркантильных разговоров. – Вы издалека, я вижу, я зрю это!

– Верно зришь, – буркнул Барнаба, едва скрывая улыбку в трех подбородках.

– И только потому вы не знаете имени хозяина Ноттовея. Я барон Банбери Вентоттен, а это моя гостиница – лучшая из тех, что ждут своих постояльцев в прекрасном Эрроле. Но зайдете ли вы? Иль я разочаровал вас, господа? – продолжал восклицать барон, бешено жестикулируя.

– А может быть так, чтобы барон занимался гостиничным делом? – шепотом спросил Рогмо у Магнуса. – Ты как думаешь?

– Не может! – возопил Банбери Вентоттен прямо у него под ухом, отчего полуэльф чуть было не свалился с коня. – Но невозможное лишь привлекает доблестного потомка Вентотгенов. И дает весьма приличный доход, – неожиданно завершил он уже в другой тональности.

– Второе звучит убедительнее, – рассмеялась Каэтана. – Мы осмотрим вашу гостиницу и скорее всего останемся на пару дней, передохнем. Чует мое сердце.

– Это восхитительно, восхитительная госпожа! Это прекрасно, прекрасная! Как вас зовут?

Каэтана понемногу начала привыкать к резким перепадам в интонациях барона.

– Принцесса Коттравей со свитой, – решила она вернуться к первой редакции своего имени. – Это князь Рогмо Энгуррский, это граф Магнус, князь Куланн и барон Воршуд из рода Воршудов. А это господин Барнаба.

– Какая честь! Какая высокая честь для моего Ноттовея! Праздничный обед для высоких гостей за счет заведения и пятидесятипроцентная скидка для ваших людей. Прошу. – Барон со старомодной галантностью помог Каэтане спуститься с седла.

– Вы умеете заинтересовать, барон, – улыбнулась она.

Гостиница действительно оказалась выше всяких похвал. Просторные комнаты для воинов, где они могли разместиться по десять человек, огромные камины, большие светлые окна, удобные, мягкие ложа – все это располагало к отдыху. Наши друзья тут же согласились на все предложения сияющего Банбери, отдали задаток и разбрелись по своим апартаментам – приводить себя в порядок. Мраморные ванны подкупили их окончательно.

А когда часа два спустя они зашли в огромный пиршественный зал, освещенный десятками свечей в высоких серебряных канделябрах, где на украшенных коврами стенах висело старинное оружие, а по углам стояли статуи рыцарей в полном доспехе, барон Вентоттен встретил их у накрытого стола, вокруг которого бегали человек пятнадцать вышколенных слуг. Не успели гости рассесться по местам, Банбери взмахнул рукой – и притаившийся в дальнем углу огромного зала оркестрик, состоящий из флейтиста и трех лютнистов, начал наигрывать тихие и нежные мелодии.

– Восхитительно, – совершенно искренне сказал Рогмо минут через двадцать.

– Давно я так не отдыхал, – подтвердил Барнаба, – славно, достойно и в прекрасной компании.

– Барон! Вы творите чудеса, – обернулась Каэтана к гостеприимному хозяину. – Мы сочтем за честь, если вы разделите трапезу с нами.

– Принцесса, я ваш покорный слуга. – Банбери уже сидел возле нее с огромной плоской ложкой. – Рекомендую вот этот салат: фигуру не портит, но наслаждение доставляет невероятное.

– У-у-у – минуту спустя сказала Каэ и сделала широкий жест в сторону своих друзей. Они правильно истолковали ее стоны и набросились на предлагаемое блюдо. Еще через минуту стонали уже все.

– Счастлив, счастлив, счастлив, – раскланивался во все стороны барон.

– Скажите, дорогой господин Вентоттен, а как вам пришла в голову столь странная идея – гостиница для маленьких войск? – с интересом спросил Куланн, почувствовав необходимость на некоторое время оторваться от привлекательных яств.

– Любезный князь, вы еще раз подтверждаете мою мысль о том, что прибыли издалека. Ведь всем жителям Ронкадора хорошо известно, что любой дворянин непременно странствует со своими воинами. Чем он богаче и знатнее, тем больше отряд. Есть, правда, такие счастливцы и богачи, которые имеют возможность оплачивать услуги очень опытных и дорогих наемников. И тогда отряд не очень велик, но грозен. И если вы позволите, я бы поговорил с вами об этом.

– Пожалуйста, – кивнул головой сангасой.

– Я впервые вижу таких воинов: без доспехов, с одними мечами. Но мускулатура у них божественная, я сам старый солдат и знаю толк в хороших бойцах. Говорят, что в белом с золотом ходят воины императора Зу-Л-Карнайна, слава которого достигла и берегов Иманы. Это его люди?

– Нет, – улыбнулся Куланн. – Мы хорошо знаем, как сражаются солдаты императора, и они действительно прекрасные воины: искусные, мощные, выносливые, а главное – преданные своему повелителю. Но я не погрешу против истины, если скажу, что наши гораздо сильнее.

– Грешить против истины – самая большая ошибка, князь, – серьезно заметил барон Банбери. – Я рад, если вы это чувствуете сердцем.

Рогмо удивленно вскинул глаза на хозяина гостиницы.

– Я осмелюсь сказать вам несколько слов, прекрасные господа. Ваша компания слишком заметна, и потому уже многие наслышаны об удивительных происшествиях в Кортегане. И знаете, в связи с этими событиями часто упоминаются некие весьма яркие и выдающиеся личности, как-то: юная госпожа, сражающаяся своими двумя клинками, как сам Траэтаона; молодой эльф знатного рода и редкий в наших местах гость – альв, а также некий чародей и высокий воин с боевым топором, стоящий во главе непобедимого, по слухам, отряда. Говорят еще про драконов, про атаку на Белый замок. И на всех углах кричат про позорное поражение магистра ордена унгараттов – Катармана Керсеба, три столовые ложки перца ему в глотку. – Барон уперся ладонями в колени и откашлялся. – Вот, собственно, и все. Но очень интересно, не правда ли?

– Да, – спокойно сказала Каэтана. – Не так интересно, как тот салат, который куда-то делся, но тоже ничего себе история.

– История занимательная. Эти своеобразные и очень заметные люди могут рассчитывать на поддержку матариев после того, что сотворили в Кортегане. Но если бы они меня слышали, я бы рискнул дать им совет...

– Какой, барон?

– Принцесса, иногда те, о ком ты столько слышал и даже успел составить определенное мнение, на деле оказываются иными – более милыми, приятными, не кровожадными, а какими-то особенными. И тогда душа начинает болеть за то, до чего ей не должно быть никакого дела. Я довольно старый человек, всю жизнь прожил в нашем прекрасном Ронкадоре, и я устал. Я ужасно устал оттого, что матарии воюют с унгараттами и хассасинами, а унгаратты и хассасины к тому же воюют между собой. На Имане столкнулись четыре мощные силы, а должны были сражаться только две: все против детей Ишбаала. Но никто не думает о том, что может случиться в самое ближайшее время. Они все похожи на детей, увлеченных играми. А пока они забавляются, кто-то страшный и злобный хватает их одного за другим и... Не знаю, что он делает. Надеюсь, что всего лишь убивает.

Мы забыли, что на свете есть такая простая и необходимая вещь, как Истина. А Истина не прощает тем, кто забывает ее.

– Не правда, – внезапно сказала Каэтана. – Вы прекрасный человек, барон, но вы глубоко заблуждаетесь, если считаете, что Истина может не прощать такие вещи. Это сам человек не прощает себе то, что он прошел мимо своей жизни, постоянно примеряя на себя чужие мысли, слова, поступки, вещи, города, страны. Человек должен быть самим собой – вот вам одна простая истина. Он не может жить иначе, что бы сам по этому поводу ни думал.

– Откуда вы знаете, принцесса, – тихо спросил Банбери, – откуда вы можете знать, что думает далекая и холодная Истина где-то там, в своем храме, в недоступных Запретных Землях, если весь мир стонет и зовет ее, но так и не может дозваться?

– Это ложь! – вспыхнул Рогмо.

– Я прощаю вам, дорогой князь, что вы обидели меня, надеясь, что вы сделали это неумышленно. Но вы не понимаете: это ведь ужасно – всю жизнь не иметь возможности хоть приблизиться к сверкающей, холодной, чуждой вершине. И я не оправдываю, но могу понять унгараттов: Смерть ближе и понятнее. А Истина, как и любовь, обманывает нас. Заканчивается наш век, а мы все так же ждем, а ее все так же нет. Просто вы слишком молоды, чтобы это почувствовать. Вы еще не теряли близких...