Читаем без скачивания Огненная река - Виктория Угрюмова

К вечеру все утихло. Воины разбрелись по разным домам, многие – в сопровождении молодых женщин. У Куланна все же хватило благоразумия обратиться со своими сомнениями сначала к барону, а потом и к старосте Коррана, но оба ответили приблизительно одно и то же: в Ронкадоре, раздираемом войнами, женская добродетель была настолько относительным понятием, что никто особо не вдавался в подробности своего происхождения. А появление детей приветствовалось с огромной радостью, потому что люди чаще умирали, чем рождались. Беременная женщина была своего рода драгоценностью, залогом будущего, и к ней относились с почтением.

Каэтана все еще сидела под открытым небом, на пороге довольно просторной хижины, где ее разместили вместе с Номмо и Барнабой. Барон Банбери Вентоттен неслышно вышел из темноты и приблизился, легко ступая по шелковой траве.

– Можно нарушить ваше уединение?

– Конечно, барон. Как ваши успехи? Узнали, что это за таинственный и привлекательный запах?

– Нет. К моему глубокому стыду, я так и не смог разобраться, что же здесь готовили. Более того, здешние хозяйки оказались еще более скрытными, чем повара его величества короля Ронкадора, и ни за что не захотели открывать мне свои секреты. Представьте они уверяли меня, что готовят дичь. И в доказательство даже показывали птичьи внутренности и ощипанные перья. Зачем им так скрывать свои рецепты? Ведь конкуренция их никак не затронет. В городе я бы еще понял их нежелание отвечать на мои вопросы, но здесь... Знаете, никогда не слышал ни о каких поверьях и приметах, связанных с кухонными рецептами. Впрочем, чего не бывает в такой глуши.

Каэ погладила притихшего пса. Тод вот уж несколько часов как утих, но то и дело бросал на нее умоляющие взгляды. Но что он просил, так и осталось для Каэтаны загадкой.

– Должна вам признаться, дорогой Банбери, что ваш рассказ заставил меня задуматься. Не знаю почему, но мне очень странными показались эти деревенские обычаи. Что же они могут скрывать?

– Да ничего особенного, конечно, – откликнулся барон. – Простите. Кажется, я своими бреднями побеспокоил вас. Послушайте меня, дорогая госпожа, идите спать. Рецепт любого, даже самого вкусного жаркого не является такой вещью, из-за которой ваши прекрасные глаза могут завтра выглядеть усталыми. На рассвете Куланн поднимет нас в путь, и вам нужно быть сильной и свежей.

– Свежей... Вы правы, барон. А заметили, какая прекрасная внешность у здешних жителей: кожа свежая, без единой морщины, тела упругие.

– Вы краше, если вас втайне беспокоит сравнение. Уверяю вас, что здешние молодки, хоть и хороши, даже мечтать не могут о такой внешности, как у вас. Идите отдыхать, Каэ.

– Вы меня уговорили; Спокойной ночи, Банбери.

– Спокойной ночи, – ответил Вентоттен, растворяясь в ночи.

Каэ вытянула ноги, зевнула сладко, поднялась:

– Пойдем в дом, пес. Барон прав, отдыхать просто необходимо, иначе упадем однажды без сил и пропустим все на свете. Однако же как хорошо здесь женщины выглядят, будто в крови купаются... в крови...

Только в состоянии полусна, когда мозг уже бездействует и только подсознание управляет мыслями и поступками, может осенить блестящая и безумная догадка, которая наяву показалась бы невероятной. Каэтана, засыпавшая на ходу, вяло подумала, что так цветущи бывают вампиры и каннибалы, потому что утверждают, что нет лучше пищи, нежели человеческое мясо. И к тому же оно крайне вкусное, гораздо вкуснее дичи, говядины, свинины и чего там еще?

Обо всем этом она думала не всерьез, а постольку, поскольку у нее не хватало сил, чтобы повернуть течение мыслей на другую тему. Она уже спотыкалась, идя в хижину, как вдруг Тод отчаянно и тоскливо взвыл, и она вздрогнула, приходя в себя:

– Что за мерзость иногда может привидеться! – и вдруг замерла на месте. Кто-кто, но уж она должна была бы знать, что ей не грезятся глупости, а только возможные события.

Каэтана принялась рассуждать: будить всех, чтобы спросить, не пытались ли их съесть гостеприимные хозяева, было как-то слишком. Она представила себе лица сангасоев, выдернутых ее криками прямо из горячих объятий, и даже захихикала. С другой стороны, если ее неуместная стеснительность станет причиной трагедии, то она себе этого никогда не простит. Наконец Каэ решила пойти к барону Вентоттену и спросить его, может ли так вкусно пахнуть человечина, рискуя показаться ему не Богиней Истины, но Богиней Безумия. Пес, видимо, заметил некую перемену в своей хозяйке, потому что заметно повеселел и выбранное направление тоже одобрил, буквально волоча ее за собой в сторону дома, где на ночлег остановился барон в компании с Рогмо.

В какой-то момент Каэтана окончательно проснулась. Как протрезвела. А проснувшись, испугалась. Вернулась в дом. Взяла мечи, которые откликнулись легкой дрожью, и только потом чуть ли не бегом бросилась к Банбери. Около его хижины она остановилась, осторожно обошла ее сзади и постучала в окно комнаты, где спали ее друзья.

Все было в порядке, потому что Рогмо откликнулся сонным голосом:

– Кто?

– Рогмо, – шепотом позвала она. – Это я. Разбуди Банбери и вылезайте из окна. Мне нужен совет.

Наследника Энгурры следовало бы увековечить в бронзе, как некое неземное существо, исполненное терпения и кротости. Он не отреагировал на просьбу так, как должен реагировать ни с того ни с сего разбуженный смертельно уставший человек.

– Одну минуту, госпожа, – прошептал полуэльф. Какое-то время из глубины комнаты слышались легкая возня и приглушенные голоса, затем в окне появилась взъерошенно-заспанная голова Банбери Вентоттена.

– Что случилось, дорогая Каэтана?

– Барон, не сочтите меня безумной. Человечье мясо может так пахнуть?

– Бессмертные боги! – задохнулся барон. – Как же я сразу не вспомнил?! Госпожа, что делать?

– Так это...

– Именно оно, как же я сразу не подумал?!

– Выбирайтесь из дома.

Как ни странно, воплощенный в реальность кошмар, явившийся из преддверия сна, успокоил ее. Как всегда успокаивала необходимость принимать решительные меры. Это после она станет терзаться сомнениями и скорбеть, а сейчас, вынув клинки из ножен, Каэтана была готова защищать своих людей, охранять их, и это было главным.

Через несколько секунд Рогмо и Банбери стояли возле нее.

– Осторожно подходите к каждой хижине и стучите в окно. Просите воинов на пару слов. Шума не поднимайте, иначе может случиться трагедия.

Каэтана решительно двинулась к дому, где остановился на ночь Куланн. Она осторожно постучала в оконную раму. Но никто ей не отвечал. Она стукнула настойчивее, хотя и понимала, что это не поможет. Наконец ее внимание привлек легкий шорох, раздававшийся откуда-то сверху. Она вопросительно посмотрела на Тода, и умный пес моментально повел ее вокруг дома, пока она не уперлась в приставную лестницу, ведшую на чердак. Засунув Такахай за спину и крепче сжав рукоять Тайскарона, Каэ полезла наверх. В полной темноте трудно было что-то разглядеть. Даже луны не было на черном небе, где звезды мерцали, ничего не освещая.

Остановившись на последней ступеньке, Каэ прислушалась. Едва слышная возня где-то справа привлекла ее внимание. Она переступила внутрь и по колено утонула в душистом, свежем сене.

«Вот будет весело, если я все придумала и сейчас испугаю до смерти своего могучего сангасоя. Потому что он точно здесь не один... «

Куланн, если это был он, как-то странно хрипел и ворчал не хуже Тода – так же злобно и яростно. На любовное томление это было не сильно похоже, но ведь нельзя ко всем подходить с одинаковыми мерками.

«Как-нибудь выкручусь», – решила наконец Каэ. Быть богиней не всегда хлопотно. Иногда это все же дает некоторые преимущества. Так, зрение ее быстро перестроилось, и она, как кошка, стала все видеть в кромешной тьме. Правда, то, что она увидела, ей так не понравилось, что она бы с радостью отказалась от этой способности.

Связанный по рукам и ногам, с тряпкой во рту, Куланн лежал на спине. Судя по беспорядку в том, что с большим трудом можно было назвать его костюмом, его перевели в это состояние из гораздо более приятного. Огромный воин извивался всем телом, напрягая мышцы, чтобы порвать веревки, но все было тщетно. Давешняя девушка, полногрудая, пышная, холеная, сидела над ним с огромным ножом в руках – ну прямо картинка из кошмарного сна. Каэтану она не видела, как, впрочем, не видел ее и Куланн.

Кажется, парой минут позднее было бы и вовсе поздно. Девушка обеими руками сжала рукоять ножа и высоко занесла его над головой. Она что-то тихо напевала, раскачиваясь в молитвенном экстазе. И Каэ прыгнула вперед, надеясь опередить эту любительницу свежего мяса.

Тайяскарон легко, словно сквозь туман, проскользнул в тело убийцы, и девушка с хрипом повалилась на своего неудачливого любовника, заливая его потоками своей крови. Кровь, видимо, была горячая, потому что Куланн зашипел.