к другу, к стенам и потолку и представляли собой разветвленную сеть.
Цены на жилье поползли вниз. Из вентиляционных шахт потянуло затхлым воздухом. Лифты превратились в узкие щели с пиктограммами, изображавшими человеческие фигурки в свободном падении. Кристина заглянула в один из них, чтобы удостовериться, что туда, случись что, все же можно протиснуться. Межпланетникам с «Моники», наверное, и не снились такие инженерные коммуникации. Лифты их звездолета походили бы на эти темные колодцы разве что в случае катастрофы, во время которой отключалась искусственная гравитация, а пол и потолок кабины автоматически раскрывались, обеспечивая прямой доступ в искореженную шахту и к распахнувшимся дверям на ближайшей палубе…
Доставка грузов загрохотала где-то по соседству, вызывая дрожь переборок. Кристина вздрогнула, перевела взгляд на шумную компанию местных подростков, расположившуюся чуть впереди на отключенном эскалаторе, и торопливо повернула назад. На границе туристической зоны и ветвящихся переходов она сняла себе комнатку размером со старинную камеру анабиоза, какие выставлялись в Историческом музее в зале, посвященном досветовым технологиям Земли-1.
Родители Кристины говорили о прародине человечества с придыханием, трепетно относились к истории и чтили все, что с ней связано, так что посещение музея дочерью считалось обязательным элементом воспитания. В Дальней разведке культ Колыбели человечества вообще прижился очень легко и плотно в силу специфики подразделения. Расстояниями этих ребят было не напугать, а какая-то точка отсчета им была необходима как воздух… Как исходный код… Земля подходила на эту роль идеально.
В вечном споре, имеет ли смысл переименовать планеты-Аналоги в Земли или это будет кощунственным по отношению к прародине, большинство дальних разведчиков горячо отстаивало позиции единственного исторического наименования. Земля только одна. Аналоги – это Аналоги. Их переименование только разожжет войны Второй волны с новой силой: какую из трех планет, можно уверенно назвать Новой Землей, чтобы две другие не остались обиженными? А если переименовывать все три, сохранять ли их историческую нумерацию, возникшую на этапе освоения и переселения? Или Аналог-2 должен именоваться Новой Землей, поскольку сейчас он однозначный мировой лидер и, соответственно, полноправный наследник колыбели человечества?
Из-за неразрешимых разногласий три планеты-метрополии, освоенные многие столетия назад, так и остались Аналогами Земли, пронумерованными в порядке колонизации. Тем самым как бы подчеркивался их равный статус. Право на популярные географические названия Земли-1 даже с приставкой «Нью» охранялось законом, иначе их расплодилось бы неимоверное количество.
Когда первые переселенцы, бежавшие из Солнечной системы, заявляли: «Родина у нас одна», вряд ли они предполагали, что потомки возведут исходную планету в культ, ничем не уступающий религиозному. Несмотря на то что в настоящее время Земля-1 представляла собой жуткое захолустье, деньги вокруг нее все равно крутились немалые: от добровольно-принудительных отчислений на повторное терраформирование до миллиардных пожертвований на сохранение исторического наследия и вливаний в этнический туризм.
Темы для спекуляций и бесконечных дискуссий по поводу Земли-1 так же были неисчерпаемы. Существовали закрытые клубы генетически установленных потомков былых вождей. И тайные общества носителей черт исходных рас. И те, и другие были крайне щепетильны в вопросе сбора членских взносов. В СМИ периодически всплывали скандалы, связанные с их финансовыми махинациями. Агентство информации «Галактика» как-то разразилось серией репортажей о секте Отрицателей, которые объявили разрушение Земли в ходе Второй звездной войны естественным процессом, пророчили Третью звездную, призывали начать ее как можно скорее и считали уничтожение Аналогов следующим этапом эволюции.
Вопреки их пламенным воззваниям, планетной системе Аналогов пока удавалось выстоять и избежать участи прародины. Хотя незадолго до подписания «Договора о мирной Вселенной» жестокость и размах космических сражений и наземных операций в Бета-радиусе перешли все границы.
Из-за войны Кристина не смогла посетить Землю-1 в школьные и студенческие времена. О чем, не при родителях будь сказано, не особенно жалела. Она ограничилась Историческим музеем на планете Белый Сателлит, принадлежащей Аналогу-1.
Колонии получали названия, если за это на референдуме голосовало более пятидесяти процентов населения. При положительном результате колония платила солидный взнос и получала кроме координат и номера в звездных атласах имя собственное, которое закреплялось за ней юридически. Теоретически, если она продолжала процветать и развиваться, то в дальнейшем могла претендовать на звание Аналог Земли номер четыре, номер пять, шесть и так далее…
На деле конкуренция в этой области метрополиям была совсем ни к чему. Непокорную колонию Гамма-14, настойчиво претендовавшую на звание четвертого Аналога, во время войн Второй волны бомбили особенно тщательно. И свои, и чужие… Так что после подписания «Договора о мирной Вселенной» метрополий по-прежнему оставалось три. Как и многие столетия назад. К огорчению сектантов-Отрицателей и к радости всего остального человечества следующий этап эволюции в виде Третьей звездной войны пока не наступил.
Колонии, как и прежде, открывались, заселялись, разорялись и возникали в другом месте. В свободном космосе монтировались города, которые назывались торгово-заправочными или пересадочными станциями, или транспортными узлами, или перевалочными терминалами. Налоги с них напрямую получал Объединенный Департамент космоплавания, который был этаким государством в государстве. Служба космической безопасности искусно лавировала между ним и правительством Аналогов, то объявляя вне закона зарвавшиеся сети заправочных станций, то обрушиваясь с инспекционными проверками на колонии, то зачищая тех и других.
За внешними маяками отголоски этой конкурентной борьбы ощущались как глухие удары волн о прибрежные скалы. За размытой границей Гамма-радиуса установился тот самый худой мир, который лучше доброй ссоры, и царил причудливый симбиоз безудержного стремления к познанию и дикого рынка.
ТЗС-Гамма-202, расположенная на самой границе освоенного пространства, жила войной во время войны и жировала за ее счет. Она жила Дальней разведкой. Она пила кровь тяжелых транспортников. В ее кабачках встречались идеалисты с горящими глазами, устремленными в космическую даль, которые давно повывелись в Альфа-радиусе. Изувеченные ветераны, контрабандисты, шлюхи, ученые, отчаянные пилоты-одиночки, сектанты, кочевники, беглые преступники и целые анклавы тех, кто родился на ТЗС и не представлял другой жизни, – все вместе они подогревали это бурно кипящий котел, затерянный на окраине обжитого космоса.
Кристина и по пути на Летицию чувствовала себя здесь не очень уютно. Но тогда все перекрывало ожидание удивительного, невиданного ранее одиночества, которое связано не с опасностью, не с работой, а с отдыхом.
Сейчас все перекрывал страх. Красная роза на похоронном бархате стояла у нее перед глазами. В путанице переходов станции ей мерещились за спиной неслышные шаги. Она не представляла себе, что окажется такой трусихой… На борту «Моники» она ненадолго забыла о страхе, и он мстил ей, сжимая холодом сердце. Те тревоги, что выпадали на ее долю раньше, были с ней предельно честны, им можно было посмотреть в глаза, их можно
