мигрень, нервный тик и аристократическую бледность!
– Отвали! – поморщился Гардон.
– Рэд…
– Еще раз спросят – отправляй сразу ко мне.
– Рэд, не в этом дело. Давай прогоним тебя через диагностический комплекс «Моники», как вернемся. Кто мне недавно про отягощенный анамнез вспоминал? Это ненормально…
– Я сказал, разговор окончен. Нам свободный шлюз дали. Сообщи Кристине номер причала. И знаешь, я тоже хочу услышать все, что с ней случилось, – от начала до конца. Сядь за руль на обратном пути, сделай одолжение.
Навыками кораблевождения владели все члены командного состава «Моники». Это условие выставляли даже не командиры экипажей, а сам шеф-пилот АСП, исповедовавший принцип взаимозаменяемости. Экипаж МНК-17 «Моника» не был исключением, но в его случае подготовка имела ряд особенностей.
Стрэйка учить было нечему, он проставил допуск и улетел домой.
Гардон не успел освоиться, как Дорвард забрал его из центра переподготовки и до конца курса гонял по Альфа-радиусу в качестве личного пилота. Шеф АСП пожелал лично оценить свое новое весьма спорное приобретение. За навыки кораблевождения в перегруженном трафиком Альфа-радиусе, полученные от высшего руководства, Гардон расплачивался тем, что мотался по делам Пола Дорварда во время отпуска, из которого на отдых едва выкроилась неделя-другая. И что-то ему подсказывало, что проводить отпуск на базе АСП станет доброй традицией.
Серж с Кейтом отпахали в центре переподготовки от звонка до звонка… но не со своим экипажем. Так что как Стрэйк и Гардон водят космические корабли, оба узнавали непосредственно в рейде. В итоге из бригады техобеспечения «Моники» лучше всех оказался подготовлен бортинженер. Он имел кое-какой опыт пилотирования, поскольку работал с Гардоном до перевода в АСП, тот натаскал его частным порядком, и на базе Ассоциации Виктор попал в продвинутую группу подготовки, чем ужасно гордился.
– За руль так за руль, – пожал плечами Виктор. – Слушай, капитан, я что еще хотел сказать… Ты повремени немного с запросами в АСП по поводу нового штурмана.
Рэд решил, что ослышался, отвлекся от управления и удивленно посмотрел на напарника.
– Серж от нас не уйдет, если ты сам его сгоряча не выкинешь, – пояснил Блохин.
– Да он уже… Торгуется еще со мной, засранец, на предмет, кто кому что должен за его спасение! С чего ты взял, что он не уйдет?
– Он мне под наркотой полчаса жаловался, что с торгового флота спрыгнул и не вспомнил. Думал, здесь так же будет. В АСП все рвутся, а ему практически на халяву перепало. Пришел, потому что знакомый капитан позвал. Думал, помотается немного, осмотрится, поймет, где здесь деньги водятся, и до свидания. А тут такие мы! Лучший экипаж ближнего и дальнего космоса. Знаешь, Рэд… Что ты ухмыляешься? Там скоро до антидепрессантов дойдет!
– Вот это – хорошая мысль. Раздай всем, сошлись на меня, а то работать на борту некому. Депрессия весь командный состав выкосила.
– Не смешно.
– Мне тоже. Но с Сержем все непросто не только из-за Амалии. Мне еще Стрэйк ультиматумы предъявляет из разряда «или я, или он».
– Ах, вот оно что… И что ты решил, капитан?
Катер мягко ткнулся в причал. Рэд заглушил маневровые двигатели.
– Вылезай, приехали, – сказал он. – Где твоя Кристина?
– Моя Кристина?!
* * *
«Лающая кошка» вышла в заданный квадрат с двухчасовым опозданием, поставив личный рекорд точности прибытия. Экипаж МНК-17, как и сам звездолет, явно недооценил значимость события. Плывущая в дрейфе «Моника» свернула антенны ДС, бортовые компьютеры рутинно обменялись информацией.
– Капитан в рубку, – буднично сказал Кейт Фил, который дежурил на мостике.
– Прибыли, наконец? – спросил Гардон.
То ли из чистого любопытства, то ли от осознания полной безнадежности ситуации командный состав потянулся в рубку вслед за капитаном.
– ТЗ-двадцать второй запрашивает разрешение на стыковку, – доложил радист.
– Заводи их на главный стыковочный.
Кейт без особого энтузиазма передал приглашение.
– У них трехместка? Специалист узла связи не предусмотрен? – спросил его Серж.
– Только бортинженер. Там всей команды человек семь-десять от силы.
Джери ухмыльнулся:
– Да если б и был предусмотрен, кто ж согласится. Здрасьте, я – Лающая Кошка. Страшный сон!
– Бывало хуже, – со знанием дела заметил Кейт.
– «Моника», у нас гости… Джери, пойдем встретим, – сказал Рэд.
– А мы? – спросил Серж, переглянувшись с Виктором.
– Вас там не хватало, – сказал Стрэйк. – Идите малую кают-компанию в порядок приведите. Организуйте гостям посадочные места.
Рэд закончил общаться с БК и техперсоналом.
– И Кристину пригласите кто-нибудь. – Он скользнул взглядом по штурману. – На совещание.
Чтобы не распечатывать пассажирский салон ради одного человека, Кристину капитан определил в пустующую каюту второго пилота. Серж вызвался помочь с обустройством. Кристина ждала встречи со штурманом с той минуты, как малый бортовой звездолет подошел к «Монике», сбавил ход и прицелился носом в открытый шлюз ангара. И все равно так и не придумала, как себя вести с Сержем и с остальными, с капитаном в особенности…
Одно дело беседовать с ним, пока бортинженер везет их к кораблю, и совсем другое – объясняться по поводу бурного романа с подчиненным. Что, если он ее об этом тоже спросит?!
Она так и не успела решить эту непосильную задачу. Капитан животрепещущий вопрос опустил, а потом как-то так само собой получилось, что Кристина с Сержем остались наедине и немного поболтали. Время от времени она запиналась и вспоминала его горячие губы на шее и теплую ладонь, скользившую вверх по обнаженному бедру.
– Если что-то понадобится, не стесняйся, обращайся к «Монике». Если назовешь ее по имени, БК будет отвечать в режиме голосового контакта, специальные коды доступа не нужны. Я зайду вечерком, – как ни в чем не бывало пообещал Серж.
– Мне не блокировать дверь? – улыбнулась Кристина.
Этот проклятый звездолет ее необратимо изменил. Он укрыл ее от неприятностей бронированной обшивкой, и силовыми щитами, и расстояниями – бесконечными, в чем их ни измеряй… Он совратил ее чувством абсолютной защищенности и жестко потребовал в уплату часть ее естества.
«Почему я не пошла в офис Дальней разведки на ТЗС? – в который раз спросила себя Кристина, посмотрев на закрывшуюся дверь каюты. – Может быть, я просто не хотела его видеть и слышать… Карла».
Она легла на кровать и уткнулась носом в подушку, прислушиваясь к еле слышным шорохам сплит-системы, подбиравшей оптимальный режим под параметры нового пассажира. Ночка предстояла бессонная, не только потому что… а еще и потому, что поздним вечером к «Монике» должен был пристыковаться грузовик, из-за встречи с которым капитан менял курс и дрейфовал в пространстве в ожидании.
Бар «Моники» сыграл-таки роль малой кают-компании, назначенную ему кораблестроителями. В помещении горел верхний свет. По центру плавали прозрачные проекции тягачей,
