Читаем без скачивания Потаённое окно, потаённый сад - Стивен Кинг

Он не знал… но теперь понял, откуда взялось это имя, разве не так? Одна половина от южанина, чей рассказ он украл в колледже; вторая половина от человека, который украл его жену. Все это было похоже на причудливую литературную шутку.

Она сказала, что любит его, Морт. Она сказала, что теперь любит его.

— Черт с ним! Человек, который спит с чужой женой, — вор. А женщина его сообщник.

Морт с вызовом взглянул на трещину.

Трещина ничего не сказала.

Три года назад Морт опубликовал роман под названием „Семья Деллакоурт“. В обратном адресе — после рассказа Шутера — значился город Деллакоурт, штат Миссисипи. Это…

Внезапно он рванулся в кабинет за энциклопедией, поскользнулся и чуть не упал на кучу разбросанных по полу бумаг. Он вытащил том с буквой „М“ и нашел статью „Миссисипи“. Дрожащим пальцем пробежал по списку городов список занимал целую страницу, — надеясь вопреки надежде.

Ничего хорошего он там не увидел.

Ни Деллакоурта, ни Делакоурта в штате Миссисипи не было.

Он подумал, не поискать ли Перкинсбург, город, в котором Шутер вроде бы купил его сборник „Каждый бросает по монете“ перед тем, как сесть на автобус „Грейхаунд“. Но просто закрыл энциклопедию. Зачем зря тратить время? В штате Миссисипи действительно мог быть город с названием Перкинсбург, но теперь это ничего не меняло.

Имя романиста-преподавателя, в классе которого Морт встретил Джона Кинтнера, было Ричард Перкинс-младший. Вот откуда взялось это название.

Да, но я ведь не помнил ничего этого, так, каким же образом?..

Ох, Морт, запричитал тоненький голосок. Ты очень болен. Ты очень больной человек.

— Я не согласен с этим, — снова сказал Морт, ужасаясь невероятной слабости собственного голоса, да разве мог он когда-нибудь представить себе, что жизнь может быть похожа на сон, в котором ты совершаешь нечто совершенно непоправимое?

Ты убил двух человек, прошептал ему тоненький голосок. Ты убил Тома, так как он знал, что в тот день ты был один.

А потом убил Грега, пока он не узнал правду. Если бы ты убил только Тома, Грег позвонил бы в полицию.

Ты не мог этого допустить, пока не закончилась эта ужасная история, которую ты всем рассказывал. Проснувшись вчера, ты был в ужасном состоянии. У тебя онемело и ныло все тело. И это было не только потому, что ты сломал дверь в ванной и разбил зеркало, разве не так?

У тебя было гораздо больше дел. Тебе нужно было позаботиться о Томе и Греге. Ты был прав, правильно рассчитав передвижение автомобилей, но… человеком, который вернулся пешком в дом Тома, чтобы забрать „бьюик“, был ты сам.

Это ты позвонил Сонни Троттсу и притворился Томом. Человек, который только что приехал из какого-то городишки в Миссисипи, не мог знать, что Сонни глуховат, а ты знал об этом. Ты убил их, Морт, ты убил этил: людей! Я не верю, что это сделал я! — пронзительно закричал он. — Все это — часть его плана! Это всего лишь часть его маленькой игры! Его маленькой психологической игры! А я не… я не верю…

Остановись, прошептал у него в голове тоненький голосок, и Морт остановился.

На какой-то момент наступила полная тишина в обоих мирах: в том, что находился в голове Морта, и в том, что был снаружи.

И тогда тоненький голосок тихо спросил: Зачем ты сделал это, Морт? Зачем ты пролил столько крови? Шутер все время потел получить от тебя рассказ, но ведь никакого Шутера не было.

Что ты хочешь, Морт? Для чего ты создал Джона Шутера?

Снаружи донесся рокот мотора. Морт посмотрел на часы и увидел, что стрелки показывали ровно полдень. Возглас облегчения и рев триумфа вырвались из его груди, как пламя вырывается из трубы дымохода. То, что у него был журнал, но по-прежнему не было доказательств, не имело уже никакого значения. То, что Шутер мог убить его, тоже не имело никакого значения.

Морт Рейни с легким сердцем готов был умереть, если бы просто знал, что Джон Шутер действительно существовал и что сам Морт не несет ответственности за пережитый им ужас.

— Он здесь! — радостно закричал Морт и выбежал из кабинета. Он дико махал руками над головой и даже слегка подпрыгивал, заворачивая за угол и выбегая в коридор.

Остановившись в дверях, он посмотрел на дорогу, лежащую за покатой крышкой мусорного ящика, к которой был прибит Бамп. Его руки медленно опустились. Темный ужас поразил его мозг. Нет, даже не поразил; мозг провалился, будто чья-то безжалостная рука набросила на него огромную тень. Последний элемент мозаики встал на место.

За мгновение до этого, еще в кабинете, у Морта мелькнуло, что он мог совершить все эти невероятные убийства только потому, что ему недоставало мужества покончить с собой. Теперь он понял, что Шутер говорил правду, когда сказал, что никогда не убьет Морта.

К его дому приближался не воображаемый фургон Джона Шутера, а вполне реальная маленькая „субару“. За рулем сидела Эми. Она украла его любовь, а женщина, укравшая вашу любовь, которая составляла единственную ценность вашей жизни, была уже не совсем женщиной.

И все-таки Морт по-прежнему любил ее.

Это Шутер ненавидел ее.

Это Шутер собирался ее убить и похоронить на озере, рядом с Бампом, и это место долго бы оставалось тайной для них обоих.

— Уходи, Эми, — прошептал он беспомощно голосом дряхлого старика. Уезжай, пока не поздно, еще не поздно.

Но Эми вышла из машины, и в тот момент, когда она захлопнула за собой дверцу, чья-то неведомая рука набросила глубокую тень на голову Морта, и он погрузился во тьму.

ГЛАВА 47

Эми толкнула дверь и обнаружила, что та не заперта. Она вошла, начала звать Морта, затем остановилась. Оглянулась пораженная, широко раскрыв глаза.

В доме царил беспорядок. Мусорное ведро было переполнено. Несколько вялых осенних мух ползало по перевернутому набок алюминиевому чайнику. В воздухе стоял затхлый, прокисший запах. Ей показалось, что это запах испорченных продуктов.

— Морт?

Ответа не было. Она прошла, неуверенно переступая с ноги на ногу, очень сомневаясь в том, что хочет увидеть остальную часть дома. Миссис Гавин была здесь всего три дня назад — каким же образом за это время дом превратился в настоящую помойку? Что случилось?

Эми беспокоилась о Морте практически весь последний год их совместной жизни, но после развода стала волноваться еще больше. Она беспокоилась и, конечно, чувствовала себя виноватой. Эми возложила часть вины на себя и полагала, что так будет всегда. Морт действительно никогда не был сильным… но величайшая его слабость заключалась в его упорном {а иногда почти истерическом) нежелании признать этот факт В это утро у него был голос человека, стоящего на грани самоубийства. И единственной причиной, по которой Эми согласилась с его просьбой не привозить сюда ее, было опасение, что при виде него Морт — если он действительно балансировал на краю пропасти — мог окончательно выйти из себя.