— И что из этого следует? — спрашивает Дэймон, видя мое побледневшее лицо.
Доктор Фитц трет переносицу. Вижу, как тяжело даются ему эти слова.
— Ваша жена не сможет выносить этих детей, мистер Рэй. Шансы настолько невелики, что я не берусь их давать. Прошу прощения, но даже при самом удачном раскладе, вряд ли какой-либо специалист возьмет на себя риск попытать удачу и сохранить эту беременность. Судя по состоянию матки, проблемы начнутся уже довольно скоро. И лучше, если мы попытаемся что-то сделать уже сейчас, пока ещё можем что-либо предпринять. Это лучше, чем бездействовать и ждать, когда швы разойдутся внутри. В таком случае мы рискуем потерять не только оба плода, но и вас, миссис Рэй.
— И что вы предлагаете? — я даже представить боюсь, что он ещё может сказать.
— Для начала, я предлагаю вам поговорить с мужем… — доктор Фитц убирает датчик и протягивает мне бумажное полотенце, — единственный возможный вариант, в ваше случае, это провести удаление одного из эмбрионов. Мне жаль, но даже это все равно не даст стопроцентной гарантии, что вы сможете выносить оставшегося, однако, это хотя бы увеличит шанс, что к моменту, когда ваша матка исчерпает свои ресурсы — плод уже будет достаточно сформирован, чтобы мы смогли спасти его. Подумайте над этим…
Глава 29
Стоит двери закрыться за спиной доктора, как Дэймон бросается ко мне. Я никогда прежде не видела его таким. Каждый раз, когда думаю, что вот он — верхний предел его отчаянья, как жизнь подкидывает новый сюрприз, доказывая — нет, может быть еще хуже.
— Пожалуйста, Мия, давай не будем делать глупостей. Ты сама слышала, что сказал доктор.
Мой мозг еще не начал полностью работать. Он словно обложен ватой, сквозь которую не может пробраться смысл слов.
— Каких глупостей? Я беременна… — произношу эту фразу вслух и сама до конца не верю.
— Милая, Мия, посмотри на меня, — он садится на край моей постели и берет мое лицо в ладони. В его глазах плещется страх.
— Я знаю, что все это значит для тебя, но мы не можем…
— Нет, нет, Дэймон! — Кажется, до меня начинает доходить, куда он клонит. — Не смей произносить это вслух.
Я опускаю руки на свой живот, инстинктивно пытаясь защитить две фасолинки внутри меня.
— Даже не думай, Мия. Я не подпишусь под твою очередную авантюру! На это раз не выйдет! — он сверлит меня взглядом.
Выворачиваюсь из его рук и отстраняюсь. Он только что сравнил то, что сейчас происходит с нами — авантюрой? Мне впервые хочется дать ему затрещину, чтобы он пришел в себя.
— Ты говоришь о детях, Дэймон. О твоих малышах, которые находятся здесь, — я снова опускаю ладонь на живот.
Дэймон вскакивает с кровати, широкими шагами меряя палату от стенки до стенки.
— Мия, ты же сама слышала! Ты не сможешь их выносить. На кону — твоя жизнь!
Я подтягиваю к себе колени, сжимаясь в комок.
— Значит, я рискну ей.
— Черта с два! — вскрикивает он и замирает. Его глаза пылают, ноздри раздуваются. Кажется, еще секунда, и он воспламенится, — ты не хочешь сначала услышать мое мнение?
— Я уже знаю, что ты скажешь. И никогда на такое не соглашусь, — я мотаю головой, сжимаясь еще больше.
— Значит вот так просто, ты хочешь оставить ребенка, вопреки здравому смыслу?
— Ребенка? — поднимаю на него затуманенный от слез взгляд, — их двое, Дэймон, ты забыл? И я не позволю забрать ни одного из них.
Он издает мучительный стон.
— Это невозможно…
— Однажды мне это уже говорили…
— Это не одно и то же! — он срывается на крик.
Я не вижу смысла спорить. Что бы Дэймон не сказал, я не изменю свое решение. Больше я не позволю никому убедить себя в своей слабости. Моих сил хватит на нас троих. Я просто знаю это и все.
— Ты поступаешь нечестно… — Дэймон опускается на диван и роняет голову на руки, — я не смогу жить, если с тобой что-то случиться…
В горле встает огромный ком. Мне хочется подойти к нему, но к моей руке все еще подсоединена капельница. Он тихо продолжает.
— Когда я вышел сегодня из клиники и увидел у входа Маркуса, то сразу все понял. За те пять минут, которые я потратил, чтобы вернуться к палате Шарлотт я успел прокрутить в голове с десяток самых страшных сценариев. И я едва не умер, увидев тебя на полу, в окружении врачей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Его кулаки предательски дрожат. Только сейчас я замечаю, что костяшки на них содраны в кровь.
— Дэймон, что с твоими руками? Ты ведь никого не…
Он морщится.
— Не переживай. Пострадала лишь стена.
— Прости, что в очередной раз не оправдала твоих ожиданий, — сама не знаю, что именно имею ввиду. Думаю, все и сразу.
Дэймон горько усмехается.
— Если ты что-то вбила себе в голову, то ничто не сможет это оттуда вытащить, ведь так?
— Как и ты.
— Твое упрямство — это мое проклятие. Скажи, — он поднимает на меня покрасневшие глаза, — для чего тебе понадобилось встреча с Шарлотт? Что тебе это дало?
Память молниеносно переносит меня в палату с прикованной к кровати Вайз.
— Хотела избавить тебя от необходимости возиться с ней. Ехала с четким планом придушить мерзавку.
По лицу Дэймона скользит тень печальной улыбки.
— Не замечал в тебе раньше такой жестокости.
— Когда твой муж предпочитает твоему обществу компанию той, которая хотела прикончить тебя, и не такие мысли полезут в голову.
— Ты говоришь глупости.
— Глупости? Почему же? Сколько раз ты у нее был за эту неделю?
Я снова чувствую прилив злости. Хотя, может так действует мое неожиданно открывшееся положение. Наверное, всему причиной какие-то гормоны, или чем еще там беременные оправдывают свои неконтролируемые перепады настроения? Дэймон сжимает кулаки.
— Не так много, как ты думаешь. Ты много чего не знаешь…
В груди что-то больно сжимается.
— В этом я как раз не сомневаюсь. Как, например того, что ты спал с ней в Москве, в то время как ставил мне ультиматумы.
Глаза Дэймона широко распахиваются.
— Это она тебе сказала?
Я не могу понять, удивлен он или испуган, что я знаю об этом. Киваю в ответ, на что Дэймон приходит в ярость.
— И ты вот так просто поверила? Думаешь, я настолько животное?
Вскидываю подбородок.
— Ты мне скажи…
Он подходит ко мне и смотрит сверху вниз. Выдерживаю его полный ледяного холода взгляд, хоть внутри все дрожит от непривычного страха. Я что, боюсь его? С чего бы это?
— Я знаю, зачем ты это делаешь…., - скрипит зубами он, — хочешь возненавидеть меня, чтобы без зазрения совести выбрать ИХ, — он указывает мой живот, — но я не дам тебе такой возможности! С той самой минуты, когда ты свалилась на меня в том чертовом лифте, я не просто ни к кому не прикасался, я думать не мог ни о ком, кроме тебя! И мне противна мысль, что ты смогла вот так просто поверить словам чекнутой стервы, обвинив меня в том, что я не делал.
Где-то внутри меня отпускает пружина напряжения. Я всем сердцем хотела услышать от него именно такой ответ, но кое-что в нем меня все равно настораживает.
Делаю усилие над собой, отгоняя тревогу. Это все еще мой муж, я не должна бояться его. Приподнимаюсь на коленях, чтобы быть на одном уровне с его лицом, беру ладони Дэймона в свои и прежде, чем он успевает что-либо свозразить, опускаю их себе на живот. Прижимаюсь к нему и порывисто шепчу, прямо в его приоткрывшиеся губы:
— Это наши малыши… Они — это ты, Дэймон. А я люблю тебя больше всего на свете. Как я могу выбрать кого-то из вас? Прошу, не заставляй меня это делать, умоляю!
Я целую его, но в ответ не чувствую ничего. Дэймон застывает в холодном бездействии. Я отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза, и, упираясь в стеклянный стальной взгляд, понимаю все без слов. Он не считает этих детей — чудом, он уже вынес им приговор…
Сглатываю горький ком обиды. Мысли хаотично путаются друг с другом. Что дальше? Почему он молчит? Почему, черт возьми, он ничего не говорит!!
