— Твою мать! Маркус! Быстрее!
Дэймон обращается уже не ко мне. Меня накрывает паника. Что он делает?
— Я сейчас приеду, Мия! С меня хватит! Пора заканчивать это!
Как только в трубке раздаются короткие гудки, меня подбрасывает на месте. Что значит «заканчивать»? Зная импульсивность Дэймона, на этот раз пострадать может не только штукатурка на стене. Судорожно заламываю пальцы. Что мне делать? Остановить его? Как? А если это кончится плохо? Уставший и воспаленный переживаниями последних дней мозг, подсказывает единственно верное решение. Бежать, исчезнуть, спрятаться, все что угодно, но я не позволю никому тронуть ни меня, ни моих детей.
Хватаю сумку и быстро достаю принесенные Агнесс вещи. Мысленно благодарю ее за это. Скидываю больничную рубашку и натягиваю свитер и штаны. Не слушающимися пальцами затягиваю волосы в узел. Все, что может мне потребоваться, чтобы… что? Что я собираюсь делать? Сама не знаю. Но сейчас времени это обдумывать нет. В голове одна мысль — бежать, бежать, бежать. Я должна выиграть время. Бросаю документы и телефон в сумку, приоткрываю дверь палаты, осторожно выглядывая наружу. В коридоре снует персонал, вокруг царит утренняя суматоха. Это как раз мне на руку. Выскальзываю из палаты, и, опустив голову вниз, незаметно иду к лифту. Молюсь, чтобы никто не обратил на меня внимания. Вот до спасительных дверей остается всего несколько метров. Пристраиваюсь за широкоплечим санитаром, толкающим перед собой тележку с какими-то коробками. Впереди открываются двери лифта, но вместо облегчения я чувствую приступ тошноты. Ее вызывает дикий страх. В лифте — Дэймон. Как он успел так быстро приехать? Адреналин берет управление моими действиями на себя. Я вжимаюсь в стену. Рядом со мной — техническая комната. Не задумываясь, распахиваю дверь и быстро прячусь в темной душной коморке. Спустя несколько секунд в маленькое окошко вижу проносящегося мимо Дэймона. Успеваю заметить его красные дикие глаза. По коже бегут мурашки. Что дальше? У меня нет времени колебаться и медлить. Прятаться здесь не выйдет долго. Стоит Дэймону увидеть пустую палату, он все поймет, и тогда, уверена, перевернет всю клинику, чтобы найти меня. Единственный выход — опередить его. Я открываю дверь и быстро иду к лифту. Мои шаги переходят на бег. Быстрее, еще быстрее. Скрыться, как можно скорее. В спину раздается громкий, полный злости крик.
— Где моя жена, мать его! Я вас спрашиваю!
Я уже у лифта. Судорожно нажимаю на кнопку вызова, и к счастью, двери открываются сразу же.
— Моли Бога, чтобы она была здесь! — я вижу, как в конце коридора Дэймон хватает за грудки оторопевшего доктора Фитца. Горло сжимается в тугом спазме. Это страх не дает слезам прорваться наружу. Я понимаю, что вот он — конец. Как раньше больше не будет. Никогда. Дэймон не простит мне этого. И я ему тоже.
Повинуясь какой-то невербальной связи, в момент, когда двери лифта начинают закрываться, скрывая меня за собой, Дэймон поднимает голову. Ловлю его разъяренный отчаявшийся взгляд. Он тоже видит меня, и в этой секунде проносится вся наша жизнь. Все безграничное счастье, которое было таким недолгим…
— Мия!!! — его рев тонет в гуле больничного коридора, сменяясь глухой тишиной лифта. Время, пока я спускаюсь вниз, кажется вечностью. Первое, что приходит на ум, это улететь в Москву, прямо сейчас. Но Дэймон наверняка будет думать так же. Он знает, что здесь, кроме него, у меня никого нет. Спрятаться я смогу только в России. Это слишком легко. Аэропорты — первое, где он будет меня искать. А с его связами и возможностями, проверить рейсы не составит труда. Нет, нужно выждать. Я не могу сделать это прямо сейчас. Нужно немного подумать. Телефон… Он тоже приведет ко мне… На ходу достаю из сумки мобильный, и не долго думая, незаметно оставляю его на стойке регистратуры, проходя мимо нее к выходу. Мне нужен одноразовый номер, который нельзя отследить.
У меня в запасе есть не больше минуты, пока Дэймон спуститься вниз. Вылетаю на улицу и панически оглядываюсь. Нужно поймать такси, но на полупустой парковке в такой ранний час еще толком никого нет. Бросаюсь вперед, оглядываясь через плечо, в любую секунду ожидая погони.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Думай, Мия, думай. Должен быть выход. Вдруг, прямо передо мной тормозит черный «БМВ». Я замираю как вкопанная. Безысходность вот-вот грозит раздавить меня под всей тяжестью осознания — это тупик. Передняя дверь автомобиля распахивается, за рулем — Маркус. Я в ловушке. Нет-нет…
— Миссис Рэй, скорее! Садитесь! Я помогу вам!
Смысл сказанных слов доходит не сразу. Его заглушает бешено грохочущий в висках пульс.
— Миссис Рэй! — уже громче кричит Маркус, приводя меня в чувство! — я увезу вас отсюда!
Господи! Недолго думая, я прыгаю в машину и захлопаю за собой дверь. В эту секунду Дэймон выбегает из дверей клиники на улицу, в сопровождении двоих охранников.
В последний раз бросаю на него затуманенный от слез взгляд. Маркус резко дает по газам и «БМВ» срывается с места, оглашая парковку скрежетом покрышек и ревом двигателя.
Мне требуется несколько минут, чтобы понять, что только что сейчас произошло. Руки дрожат, по щекам текут горячие слезы. Я едва нахожу в себе силы, чтобы посмотреть на своего спасителя.
— Маркус, спасибо. Я… не знаю, как это все объяснить…
— Это вам спасибо, миссис Рэй.
В ответ на мой недоуменный взгляд, он поворачивается в мою сторону и улыбается. На миг мне кажется, что в его улыбке кроется нечто странное.
— Мне? — из-за пелены собственного горя до меня начинает пробиваться здравый смысл. Маркус? А зачем ему помогать мне? И помощь ли это?
Подтверждая мои опасения, лицо Маркуса искажается злобной гримасой. Он резко вскидывает руку и прижимает к моему лицу платок. Я дергаюсь, но он с силой вдавливает мою голову в спинку сиденья. Пытаюсь бороться, все безуспешно. Сладковатый запах щекочет ноздри. Салон автомобиля покачивается перед глазами, и темнота подступает со всех сторон. «Хлороформ»… успевает промелькнуть ускользающая мысль. «За что?»
Глава 32
До слуха доносится приглушенный гул. Он нарастает, трансформируется и проникает в меня изнутри. Сознание по крупинкам начинает возвращаться. Первым в себя приходит тело, я могу чувствовать занемевшие ноги, руки. Острая боль в затекшей шее посылает сигнал в голову, и резким электрическим скачком возвращает к жизни разум. Я разлепляю веки, но они предательски опускаются обратно вниз. Хочу потереть глаза и пытаюсь поднять руки, однако они не слушаются. Что происходит? Я прилагаю все силы, чтобы пошевелить ими. Запястье саднит болью, и на них я ощущаю что-то грубое и тяжелое. Распахиваю глаза, одним глотком втягивая воздух. Первое что вижу — пошарпанные стены вокруг. Я хаотично оглядываюсь и прихожу в еще больший ужас. Я нахожусь в какой-то маленькой грязной комнате с низкими потолками. Окна завешены плотной грубой тканью, сквозь дыры на которой силится пробиться солнечный свет. Резкий спертый запах плесени и сырости пробирается под кожу. Меня начинает бить ледяной озноб. До мозга доходит — я не могу пошевелить руками, потому что они связаны у меня за спиной, при этом сама я лежу на узком жестком тюфяке в углу комнаты. Что это за место, как я сюда попала и главное — за что? Последний вопрос воскресает в памяти яркой вспышкой страшного воспоминания. Горящие глаза Дэймона вслед, когда я сажусь в машину к Маркусу. Перекошенное самодовольной ухмылкой лицо человека, которому было поручено меня защищать. А потом темнота. Всепоглощающая и беспросветная. Господи…
С огромным трудом я переворачиваюсь на бок, подтягивая к себе колени, и сажусь. Каждая мышца, каждый сантиметр моего тела отзывается ноющей болью. Мне страшно подумать, что со мной могли сделать, пока я была без сознания. Но все же внутри теплится слабая надежда. На мне по-прежнему штаны и свитер, в которых я была одета, а значит, самое мерзкое пока можно исключить. Мои малыши… мои комочки… при мысли о них, сердце больно сжимается. Я так хотела их защитить, но не смогла… Впутала нас в очередное безумие. От обиды хочется разрыдаться, но сейчас я не могу позволить себе такую слабость. Я должна быть сильной. Ради них.
