– В парке зажгли фонари, – сказал Джозеф. – Может быть, выйдем и прогуляемся?
– Отлично, – учительским тоном произнесла Клодия, а Джозеф задумался: знает ли она, что умеет говорить двумя совершенно разными голосами? – Лорд Аттингсборо…
Она осеклась: маркиз накрыл ладонью ее пальцы, лежащие на сгибе его локтя, и повернулся к ней. Он просто обязан был заговорить первым: минувший вечер настоятельно требовал упоминания.
– В начале вечера вы были так же смущены, как я? – спросил он.
– Еще сильнее. – Привычка к откровенности не изменила ей.
– А сейчас не смущаетесь?
– Нет, – подтвердила Клодия, – но, возможно, потому, что здесь не видно, покраснела я или нет.
Фонари, освещающие парк, горели неярко. Джозеф свернул на извилистую дорожку, уходящую влево от дома.
– Вот и хорошо! – Усмехнувшись, он похлопал Клодию по руке. – И я не смущаюсь. О случившемся я вспоминаю с удовольствием и ничуть не жалею, хотя я был готов принести искренние извинения, если бы считал их необходимыми.
– Это ни к чему, – заверила Клодия.
Он уже не в первый раз задумался о том, не одиночка ли она по натуре. Возможно, такой пыталось представить ее мужское самолюбие. Клодия убедительно доказывала, что женщина способна вести насыщенную и исполненную смысла жизнь, даже если в этой жизни нет мужчины. С другой стороны, одинокими бывают не только женщины. Несмотря на многочисленных родных, друзей и знакомых, которыми Джозеф был окружен почти постоянно, несмотря на дни, заполненные делами, он остро сознавал свое одиночество.
Это чувство не могла развеять даже Лиззи, которую он любил больше жизни. Собственное признание изумило его. Ему недоставало женщины, которая сумела бы завладеть его сердцем. Но найти ее Джозеф уже не надеялся. И был почти убежден, что Порции Хант такая роль не по плечу.
– Присядем? – предложил он, когда они приблизились к заросшему лилиями пруду. На берегу, под свисающими ветвями плакучей ивы, стояла крепкая деревянная скамья.
Они уселись рядом.
– Как здесь свежо, – со вздохом сказала Клодия, – и тихо.
– Да.
– Лорд Аттингсборо, – продолжала она, перейдя на учительский тон, – мисс Томпсон – учительница, которую вы видели в день отъезда из Бата, та, что постарше, – собирается провести часть летних каникул с десятью неимущими ученицами в Линдси-Холле. Дело в том, что мисс Томпсон приходится сестрой герцогине Бьюкасл.
– А-а!… – Джозефу вспомнились десять школьниц за столом и супруги Бьюкасл, развлекающие их беседой.
– Герцогиня пригласила меня присоединиться к ним.
Джозеф насмешливо вскинул бровь, вспомнив рассказы Клодии о том, как она служила в поместье гувернанткой. Он повернулся к собеседнице, добродушно усмехаясь, и всмотрелся в ее лицо, едва различимое при свете подвешенного к дереву фонаря.
– В Линдси-Холле? – уточнил он. – Когда там будут Бьюкаслы? И вы согласились?
– Да. – Клодия смотрела на воду так, словно пруд оскорблял ее взор. – Не только Бьюкаслы, но и леди Холлмир.
Джозеф издал тихий смешок.
– Я согласилась потому, что у меня родилась одна мысль. Думаю, это приглашение – удобный повод привезти с собой Лиззи.
Чары развеялись мгновенно: Джозеф разом протрезвел, ему стало зябко. Еще недавно он мечтал лишь о том, чтобы мисс Мартин согласилась взять в школу его дочь. Но как оказалось, втайне он надеялся, что она откажется. Мысль о скорой и долгой разлуке с Лиззи ошеломила его.
– Эта поездка станет полезным экспериментом, – продолжала Клодия. – Девочке нужен воздух, движение… и развлечения. В Линдси-Холле всего этого будет предостаточно. Она познакомится с Элинор Томпсон и десятью ученицами школы, каждый день будет общаться со мной. У нас появится шанс выяснить, пойдет ли ей на пользу учеба и что мы с Элинор можем предпринять, чтобы проведенное в школе время… и плата за учебу не пропали даром. Все это можно будет сделать мимоходом, в атмосфере каникул.
Джозеф не нашел в ее рассуждениях никакого изъяна. Предложение прозвучало совершенно разумно. Но внутри у него все сжалось, его словно охватила паника.
– Линдси-Холл – обширное поместье, – сказал он. – С огромным парком. В такой обстановке Лиззи может растеряться.
– Моя школа тоже достаточно просторна, лорд Аттингсборо.
Но это же совсем другое дело! Или одно и то же?
Джозеф поставил локти на колени, уронил голову на подставленные ладони и закрыл глаза. Повисла затяжная пауза, в которой слышались лишь обрывки музыки, голосов и смеха со стороны дома. Клодия заговорила первой:
– Вы искали способ отправить Лиззи в школу не затем, чтобы за ней было кому присматривать. И не для того, чтобы просто отделаться от нее. Но вы опасаетесь, что ваши действия так и будут истолкованы. И совершенно напрасно. Не бойтесь, я видела, как вы любите ее. Мало кто способен так любить ребенка.
Сейчас она говорила своим вторым тоном – голосом женщины.
– Почему же тогда мне кажется, что я предал ее? – выговорил маркиз.
– Потому что она слепая. И потому, что незаконнорожденная. Вы хотели уберечь ее от последствий и того, и другого обстоятельства, а потому буквально душили ее любовью.
– Душил… – повторил он с тупой болью в сердце. – Неужели это правда? Значит, это все, чего я добился?
Он понимал, что Клодия права.
– Лиззи имеет такое же право жить, как любой другой человек, – объяснила Клодия. – Она вправе сама принимать решения, познавать мир, мечтать о будущем, стремиться к исполнению мечтаний. Я не знаю, будет ли школа подходящим местом для нее, лорд Аттингсборо. Но в нынешних обстоятельствах это лучшее решение из возможных.
Под обстоятельствами подразумевались смерть Сони и скорая женитьба маркиза на Порции Хант, после чего в его жизни не останется места для внебрачной дочери.
– А если она не захочет в школу? – спросил он.
– В таком случае придется смириться и поискать другой выход. Таково мое условие – разумеется, если вы в целом одобрили мой план. Лиззи тоже должна выразить согласие. Если к концу лета я решу предложить ей место в моей школе, тогда Лиззи сможет принять предложение или отвергнуть его. На этом условии я настаиваю всегда – об этом я уже упоминала.
Маркиз потер лицо ладонями и выпрямился.
– Вы, наверное, считаете меня ничтожеством, мисс Мартин.
– Нет, – возразила она, – просто заботливым и любящим отцом.
– Таковым я чувствую себя не всегда, – признался Джозеф. – Я всерьез подумываю увезти Лиззи в Америку и начать там новую жизнь. Там я смог бы все время быть с ней рядом. Мы были бы счастливы…
Она не ответила, и ему стало неловко. Он и вправду думал, что можно увезти Лиззи в Америку, но всегда знал, что не сделает этого – потому что не сможет. Когда-нибудь он станет герцогом Энбери, от него будет зависеть жизнь множества людей, на плечи ляжет тяжкое бремя.
