и всё ещё ходят, но мать меня заверила, что никаких тайных, приёмных, потерянных или ещё каких-то детей у её старшей сестры нет и никогда не было. Так что чушь это всё. Теперь каждого грязнокровку, который чуть талантливее сквиба, наследником кого-то из Двадцати Восьми будем объявлять?
Драко знал, что это не совсем правда. С Грейнджер они пересекались и в дуэльном клубе, и на прошлогоднем турнире, и он неохотно готов был признать, что в магии она как минимум на его уровне. И посильнее Дафны или Тео даже без своих фокусов. Как это вообще возможно? Трудно сказать. В версию с чистокровным ребёнком, подкинутым магглам, он не верил — слишком сказочно. Им и отыскавшейся наследницы Краучей хватит теперь на ближайшие несколько лет, если только эта оторва и старик Бартемиус не придумали всю историю от начала до конца. К тому же, Грейнджер не полукровка, это бы хоть что-то могло объяснить — в род Малфоев за последние триста лет было без лишнего шума принято несколько одарённых полукровок, и в это бы можно было поверить. Но магглорожденная никогда не может быть равна по силе чистокровному из старой семьи просто по определению. А значит, что-то он упускает из виду. А эту загадку нужно решить, если он собирается вновь выйти против этой самодовольной зазнайки, возомнившей себя охотницей на вампиров.
— Мордред с ней, с этой бобрихой! — резко прекратила спор Паркинсон. Она эту магглорождённую ведьму терпеть не могла с первых же недель, когда та на первом курсе пыталась по глупости поучать всю школу, как нужно правильно заниматься магией. Переведя дыхание, Панси внимательно посмотрела на Эмбер и уточнила: — Значит, ты считаешь, что сможешь выйти отсюда, как ни в чём не бывало прийти к ним, и тебя оттуда не выгонят?
— Да. Мерфи обеспечит мне место, а у него второй голос в этом сборище. Тейлор там ничего не решает, Грейнджер он сможет убедить. Главная проблема не у них, а у меня дома. Если родители узнают, что я связалась с грязнокровками, ничем хорошим это точно не кончится, им на меня не настолько наплевать, чтобы разрешать что угодно, — без выражения заметила Аманда. Малфой заметил довольно странно выстроенную фразу — «родителям не настолько наплевать». Появляется вопрос — но тогда насколько же? Однако комментировать ничего не стал. — Если никто не собирается им рассказывать, то у вас будет информация прямо из вражеского лагеря, а я наконец-то перестану гоняться за тенью и смогу сделать что-то полезное.
— Промолчать об этом будет не трудно, но ты уверена, что сможешь его одурачить? — уточнила Астория.
— Она справится, даже не сомневайтесь, — заверила её Селвин. — Раз уж у него такие странные вкусы, этим точно стоит пользоваться.
— Вот только как далеко ты готова зайти? — двусмысленно поинтересовалась одна из сестёр Кэрроу. Драко не был уверен, Гестия или Флора, за несколько лет он так и не научился их различать.
— Не так далеко, чтобы об этом потом пришлось жалеть, — ответила Эмбер, и глазом не моргнув. Затем перевела взгляд на Селвин и хотя бы с тенью разочарования и извинения в тоне отметила: — Вот только, Марисса, некоторое время нам придётся держать дистанцию. Ведь ты останешься здесь.
— Понимаю, понимаю. Справлюсь как-нибудь недолго, не переживай, — легкомысленно ответила та.
— В таком случае, Эмбер, можешь приступать, — как глава собрания, вынес своё решение Малфой. Перед этим он коротко глянул на Амикуса, но возражений от куратора не последовало. — А теперь…
— А теперь я предлагаю вернуться к главной теме, — произнесла старшая Гринграсс, демонстративно постучав ногтем по лежащей перед ней газете с большой колдографией зала суда. Случайно или нет, но она старалась попасть именно по изображению Грейнджер. — К этому фарсу и к тому, что, а главное зачем устроил на слушаниях мистер Малфой. И к вопросу, как нам всем теперь на это реагировать. Мне кажется, мы пока не получили ответов, которые бы всех удовлетворили?
Драко тяжело вздохнул. Он-то понадеялся, что от этой скользкой темы уже удалось на сегодня уйти. А ему снова придётся защищать действия отца, в правильности которых он сам изрядно сомневается, но иначе поступить нельзя. И ведь не только в его мнении дело — насколько ему известно, Беллатрикс Лестрейдж после своего побега полгода назад так и не вышла на контакт ни с кем из бывших соратников Волдеморта, в том числе и с семьёй Малфоев, самой близкой ей сейчас по крови. Ведь нельзя же всерьёз считать магглолюбов и предателей Сириуса и Андромеду… А раз она, до самого конца продолжавшая борьбу, не готова сотрудничать с бывшими товарищами по оружию, значит, считает уже их отступниками, отказавшимися от дела защиты чистой крови ради своей свободы.
— Во-первых, я уверен, что мой отец — последний, кто стал бы предлагать хоть что-то грязнокровкам, не рассчитывая получить триста процентов выгоды, — пытаясь казаться убедительным, начал Малфой. Не в последнюю очередь, он пытался уверить в сказанном самого себя…
***
Когда вся эта беседа, всё более отчётливо напоминающая допрос, всё-таки завершилась, Драко остался в классе в одиночестве. Точнее, с ним была и пара «верных оруженосцев», но их присутствие он давно уже не учитывал, настолько привык, что парни всегда рядом. Так уж было принято. Перед тем, как все разошлись, волшебник, пусть и с явным сомнением, но попросил старшего Кэрроу о разговоре наедине. Амикус на это согласился, но только после некой проверки, запланированной после обеда вместе с этой министерской шпионкой Биттерси и другими преподавателями.
Пока же у Малфоя была возможность ещё раз обдумать положение, в котором он оказался, и что же теперь ему следует предпринять. Если задуматься, случайностью всё происходящее назвать сложно — отец ведь даже говорил, что все действия Беллатрикс, хотя и вроде бы никак с ним не согласованные, играют только на руку. Он собирался воспользоваться страхом обывателей перед Лестрейдж, чтобы проталкивать через Визенгамот нужные ему указы? Как принято говорить, разыгрывать её втёмную? Звучит вроде бы здорово, но это уже точно означает, что путь Малфоев расходится с направлением, в котором двигался лорд Волдеморт и его последователи, что они не могут действовать сообща. Вариант, что Беллатрикс на самом деле действовала по договоренности с отцом, чтобы он потом мог устроить своё представление в Визенгамоте, Драко рассматривал, но считал слишком уж фантастическим. Да, в духе интригана Люциуса Малфоя, но вот в характер мадам Лестрейдж всё это плохо вписывалось, так что — маловероятно.
Что же до самих идей, Драко решил, что всё-таки начал понимать план отца. Он хорошо знал историю, магической Британии
