Как я еще сознание не потеряла, ума не приложу. Видимо, «синька» все же помогала, как-то сдерживала яд… а яд был: все старшие Твари смертельно ядовиты. Высшие Твари – тем более. И то, что я до сих пор жива, явно не моя заслуга.
Спасибо тебе, Ли-Кхкеол, за твой бесценный дар. Спасибо, брат. Ты в очередной раз спас мне жизнь.
– Не останавливается, – в отчаянии прошептал Бер, посмотрев на меня полными ужаса глазами. – Совсем не останавливается!
Я сжала зубы.
– Значит, надо прижечь.
– Что?!
– Надо прижечь, – как можно тверже повторила я, чувствуя, как испуганно дернулись от этих слов братья. – Ас, твой огонь на меня почему-то действует. Греть железо в очаге долго. Поэтому придется тебе… руками.
– Нет! – невольно отшатнулся скарон, в ужасе на меня уставившись.
– Да, черт возьми! – не сдержавшись, рявкнула я. – У меня времени осталось две минуты! По-другому ее не остановить!
– Я изуродую тебе весь живот!
– Да плевать на него десять раз!!!
– Ты умрешь от боли… – прошептал брат. – Мне придется… целиком… Гайдэ, ты сойдешь с ума! А у нас даже болотника больше нет!
– Плевать, – я измученно откинулась на подушки и обессиленно закрыла глаза, чувствуя, как быстро течет по коже вязкая жидкость. – Делай. Пожалуйста, делай, пока я не передумала.
Ас до боли сжал кулаки, крепко зажмурился, а потом тихо велел:
– Бер, выйди. И никого сюда не пускай. Позови Гора. Он удержит ее, если снова придется… быстрее. Пожалуйста. И сними с меня амулет.
Рядом со мной послышался тихий шорох, неясный звук чужих шагов, шелест отодвигаемый простыней… мокрых, как и все вокруг. Что-то звучно закапало на пол. Потом кто-то не выдержал и отшвырнул мокрые тряпки подальше. Наконец рядом опустился второй брат и, крепко взяв меня за руку, тихо сказал:
– Я здесь, Гайдэ. Не бойся, я тебя удержу.
– Я не боюсь, – прошептала я, не открывая глаз. – Ничего не боюсь, кроме того, что если не справлюсь, вас утянет туда тоже. Ас, давай. Только подушку дайте в зубы, что ли… там король еще торчит?
– Да, – почему-то усмехнулся Гор. – Не волнуйся: Ван костьми ляжет, но его не пропустит.
– Хорошо. Не хочу его больше видеть. И не хочу, чтобы видел он.
Наконец на мой живот осторожно легла горячая ладонь.
– Будет больно, – неслышно сказал Ас. – Будет очень больно. Прости.
– Главное, чтобы быстро. Раз и – струп. Остальное я выдержу.
Гор, низко наклонившись, прижал меня к постели, обхватил поперек груди, старательно обездвиживая. Я заранее сжала зубами подушку, уже чувствуя, как стремительно утекает время. А потом в комнате полыхнуло.
В самый первый миг я не почувствовала ничего. Просто яркая вспышка ударила по сомкнутым векам, да что-то мягко толкнуло кожу на животе. Потом пришло ощущение жара, от которого тут же затрещали волосы. Затем появился запах горелого. А уже потом я приглушенно взвыла и выгнулась так, что брат едва меня удержал. Казалось, в моем животе снова поселилось тупое бревно. Казалось, оно снова тяжело ворочается, стремясь раздавить внутренности и вытащить их наружу. Только на этот раз бревно было горячим. Нет, оно было БЕЗУМНО горячим. Таким, что я, хотя и поклялась себе, что рта не раскрою, заметалась по постели и закричала так, что у нас, кажется, лопнули все зеркала в доме.
На какое-то время я ослепла, оглохла и забыла обо всем на свете, зная только то, что мне очень больно. Боль затопила все вокруг, она была повсюду. Горячая. Жгучая. Она, казалось, поселилась где-то глубоко в животе, терзая и терзая мои бедные внутренности, с каждым мгновением превращая их в пепел. И она все никак не кончалась, заставляя корчиться, дрожать всем телом, сглатывать внезапно выступившие слезы и тихо выть в изжеванную подушку.
– Прости… – спустя еще одну вечность, прошептал невидимый Ас, осторожно гладя мое исказившееся лицо. – Прости… прости меня, Гайдэ…
Я смогла только застонать – на большее просто не осталось сил. Боль терзала такая, что мне было просто ни до чего. Ни до него, ни до возобновившегося шума за дверью, ни до сорвавшегося на полубезумный вой Лина, бешено царапающего перила на лестнице… вообще. Мне просто было очень плохо. Так плохо, как, наверное, еще никогда в жизни.
Наконец я рухнула навзничь и, крепко зажмурившись, тихо всхлипнула.
– Гайдэ… Гайдэ, ты как?!
– Ничего… бывало и хуже.
С трудом отдышавшись и отерев мокрое от слез лицо, я краем глаза покосилась на свой живот и тут же поспешила отвернуться. От вида свежего, еще дымящегося струпа, из-под которого проступало живое мясо, мне сделалось дурно. Чуть ли не хуже, чем поникшему Асу, с рук которого еще срывались горячие искры.
– Н-ничего, – хрипло повторила я, с трудом заставив себя улыбнуться. – Зато больше не течет. Спасибо, Ас.
Скарон вскинул взгляд, полный боли и мучительного сомнения, но я только сжала в ответ его безвольно упавшую кисть и как можно тверже повторила:
– Ты спас мне жизнь.
– Я тебя изуродовал, – безжизненным голосом отозвался Ас, невидящим взглядом уставившись на мой несчастный живот.
– Пустяки… у меня и пострашнее шрамы были. Подумаешь, на пляже пару лет не появлюсь. К тому же мне некого пугать – кавалером не обзавелась. А теперь, наверное, и вообще не обзаведусь. Мужики, они такие… одни с ними сложности, а я этого так не люблю…
– Гайдэ, как ты можешь?!..
– На самом деле я все могу. Только хочу… не всегда. – Я зашарила рукой в поисках простыни. – Вы бы накрыли меня, что ли? Да и проветрить бы не мешало – от запаха шашлыка меня уже тошнит.
Гор немедленно встал и вышел, попутно распахнув окно. А Ас, накинув на меня собственную рубаху, вдруг прижался лбом к моей щеке и крепко зажмурился.
– Зачем ты встала, Гайдэ? Ну зачем?!
– Разве можно отказать королю и выставить его вон, отговариваясь недомоганием? – грустно улыбнулась я. – Это с та Ларо прошло бы, а с ним… боюсь, он не знает слова «нет».
– Мне наплевать на королей… мне на все наплевать… кроме тебя и братьев. Но если ты еще раз заставишь меня это сделать… Гайдэ, честное слово, я тебя выпорю!
– Как страшно, – вяло отозвалась я, ежась от прилетевшего с улицы ветерка.
– Гайдэ, это не шутки!
– Разве похоже, что я шучу?
Ас поднял голову и пристально посмотрел на мое побелевшее лицо.
– Ты напрасно рискуешь, – тихо сказал он. – И три дня назад, и сегодня. Но если с Тварью я могу понять, то сейчас… зачем?!
Я отвела глаза. А что ему сказать? Действительно, зачем? Зачем сидела до последнего? Зачем
