чем думали, когда так вели себя с королем?! Да он же меня при следующей встрече в порошок сотрет!
Эррей снова странно на меня посмотрел.
– Не сотрет. Богом готов поклясться, что не тронет.
– Э, нет. Все. – Я решительно сползла обратно под одеяло. – Мы его величество уже один раз до белого каления довели и уехали не попрощавшись. А сейчас придется уезжать еще быстрее – во второй раз мне такого счастья не надо. Так что имейте в виду: как только я встану на ноги, мы немедленно сваливаем. И все остальное заканчиваем у Фаэса в Фарлионе.
– Как скажешь, – широко улыбнулся Рорн. – Только меньше, чем на неделю, все равно не рассчитывай.
– Да и пускай. Скоро тут случится еще один бал, король будет сильно занят, заодно порадуется за свою красивую корону, которая осталась у него на голове… авось и позабудет про нас на время. А когда опомнится, мы уже окажемся далеко. Так что небольшая шумиха нам только кстати.
– Ладно, отдыхай, – все с той же загадочной улыбкой поднялся побратим. – Я скажу ребятам, что ты проснулась. И Бер тут же примчится тебя мазью мазать. А она, чтоб ты знала, ужасно щиплет. Так что готовься к экзекуции.
Натянув одеяло до подбородка, я обреченно вздохнула.
– Буду готовиться. И заодно ждать этого мучителя… я даже знаю, почему первым сюда примчится именно он. И как мне только в голову пришло обозвать его маркизом де Садом? Вот уж когда он отыграется по полной программе.
– До завтра, Гайдэ, – хмыкнул Эррей, шагнув к двери.
– До завтра, Рорн, – кивнула я и крепко задумалась над тем, как пережить грядущее нашествие зеленоглазого злодея, который просто обожал доставлять мне всевозможные неприятности.
Глава 14
Как и предсказывал Рорн, три дня меня продержали на строгом постельном режиме, разрешая вставать только по острой нужде. И то недалеко, до ночной вазы, а потом сразу обратно. Причем продержали с полным знанием дела, до упора, да так бессовестно нагло и с таким непрошибаемым спокойствием, что я была готова возненавидеть кое-кого за эту отвратительную опеку!
Да, на этот раз братики взялись за меня всерьез. И как я ни ругалась, как ни топала ногами, как ни билась – бесполезно: повсюду натыкалась на глухую стену.
Возле меня постоянно кто-то дежурил: и днем, и ночью. Эти негодяи, сменяя друг друга раз в несколько часов, организовали самый настоящий сестринский пост и ни на миг не спускали с меня глаз. Я спала под присмотром. Я ела под жестким контролем. Я ни на минуту не оставалась одна, за исключением тех редких интимных моментов, когда пригрозила убить Фантомов поодиночке, если они вздумают меня их лишить. Я даже одеться толком не могла, потому что эти гады уволокли из спальни всю доступную одежду! И они стали запирать мою дверь! Они уговорили Лина постоянно сторожить мое окно! Они выгнали слуг, невзирая на то, что опасность давно миновала. Они сами ходили за едой до ближайшего трактира. Сами готовили. Сами убирали и выносили мусор. Носили воду в бочку, которую тоже сами приволокли снизу и поставили прямо у моей постели. Они, простите, даже с ночным горшком не брезговали возиться! И как я ни бушевала, как ни бунтовала, не сдвинулись с места до тех пор, пока рана не поджила достаточно и Ас не дал мне послабление, позволив спускаться по лестнице на первый этаж.
Честное слово, я такого ужаса в жизни еще не переживала! Но эти упрямые мерзавцы даже не устыдились, когда я при первой возможности обложила их матом и чуть не надавала по наглым мордам. Более того, спокойненько так на меня посмотрели, а потом заявили, что их вообще-то больше. Затем напомнили, что я пока еще слишком слаба, чтобы спорить. После чего совсем невозмутимо добавили, что если я нарушу режим хоть раз, меня уложат в постель до конца месяца.
Представляете?!
Я просто до небес взвилась, услышав этот проклятый ультиматум. И, думаю, хорошо, что слуг в тот день у нас дома не было, иначе они бы так много нового узнали о «благородной леди», что это явно не пошло бы на пользу моей и без того сомнительной репутации. Особенно теперь, когда в нашем доме безо всякого стеснения денно и нощно ошивалось сразу шесть неженатых мужиков, отбросивших всякие приличия и не стесняющихся водить меня за ручку, как пятилетнего малыша.
Каждый день нас навещал господин да Лоро, исправно снабжая той самой мерзкой мазью, от которой я по три раза в день болезненно морщилась и шипела. Конечно, Эррей предупредил, что она «немного» щиплет, но при этом здорово преуменьшил свойства поганой субстанции. Потому что она на самом деле не щипала, не раздражала, а разъедала кожу почти насквозь. С соответствующими ощущениями. Хотя, надо признать, польза от нее была немалая: уже через три дня я смогла нормально сидеть, ходить, а грубый струп на животе начал медленно рассасываться. Причем когда я (после долгих уговоров и клятвенных заверений в существовании «врачебной тайны») все-таки рискнула показать доктору свой бедный живот, он поразился тому, как все быстро заживает, и честно признал, что, пожалуй, у меня есть все шансы полностью выздороветь.
Я на это только плечами пожала, братья одобрительно загудели, а Ас вздохнул с неимоверным облегчением. Кажется, мысль о моем уродстве терзала его больше, чем меня саму. Но он зря волновался – заживет мое брюхо. Следы на коже, конечно, останутся, но думаю, через полгодика рассосутся даже они. Пропали же у меня рубцы на ноге после той крылатой Твари?
Кстати, его величество нас больше не посещал. И слава богу. Кажется, устроенная парнями потасовка на лестнице взбесила его так, что он навсегда зарекся со мной связываться. Или же до сих пор мечтает о мести, потому что, думаю, его еще никто и никогда так откровенно не посылал по известному адресу. Причем с таким редким единодушием, что даже Лин, когда я его спросила, как это выглядело со стороны, только смущенно хмыкнул и отказался пересказывать в подробностях. Однако даже в сильно урезанном варианте эта недолгая, но напряженная перепалка возле моей двери вполне могла войти в анналы истории как эпопейная битва. Причем король ее явно проиграл, что, надо думать, не добавляло ему настроения.
Единственное, что мне во всем этом не нравилось, это то, что Ас позволил королю на меня любоваться, как на редкий музейный экспонат. Причем не спрашивая на то моего согласия. Это выглядело как
